А в следующий миг раздается скрежет отодвигаемого засова и дверь позади меня резко распахивается. И снова я чуть не падаю от неожиданности.
— Крольчонок, что ты тут делаешь?! — гаркает Аедан, заставив меня вздрогнуть, пискнуть и броситься наутёк, наплевав и на боль и осколки. Но слава богам, мне больше ни один не попадается под ноги. Кажется. Не удивлюсь, если потом выяснится, что я просто не заметила новых ран от испуга. Со мной уже такое бывало.
Я даже как-то успеваю доковылять до ширмы и спрятаться за ней.
Затаиться, едва дыша. И прислушиваясь.
Пару минут ничего не происходит. Потом я слышу шаги. И звук закрываемой двери. На засов закрываемой.
— Трусишка моя ушастая, а почему я вижу на полу стекло и твою кровь? Ты же никаких глупостей не задумала, правда? — раздаётся вкрадчивый голос Аедана. — Потому что, если задумала, клянусь Маохом, отшлёпаю.
Глава 53
— Вы говорили, что не бьёте женщин, — с горечью напоминаю ему. — Обманывали?
— А я тебя очень нежно и ласково отшлёпаю. По голой попе.
А потом поцелую, чтоб точно не болело, — обещает его демоническое величество, явно приближаясь. — Зато не будешь себя больше калечить.
Что-то меня его обещание совершенно не успокаивает. Наоборот заставляет ещё больше нервничать. И что значит, калечить? Я ничего такого не делала. По крайней мере, умышленно."
"— Не надо. Я никаких глупостей не творила и никак себя не калечила. Всего лишь случайно упала, — поспешно уверяю его.
— А кровь откуда?
— Ногу поранила об осколок, — отвечаю абсолютную правду, надеясь, что меня оставят в покое.
Наивная, знаю.
Ширма улетает прочь в одно мгновение, и мы оказываемся лицом к лицу. Он в строгом чёрном камзоле, застёгнутом на все пуговицы, в кюлотах и высоких сапогах, и я — в одной простыне, норовящей с меня свалиться, с грязными спутавшимися волосами. И откровенно торчащими ушами, которые его совершенно не удивляют.
Меня прожигают внимательным изучающим взглядом, который вскоре останавливается на моих босых ступнях, вымазанных в крови.
— Как это произошло? — хмуро интересуется король, подходя ближе. — Ты поэтому кричала?
— Я несла стеклянный флакон, когда вы постучали, — уведомляю его с долей упрёка. Что-то я действительно слишком осмелела. Не к добру это. Так можно и до реального наказания договориться.
И надо же, я вдруг замечаю досаду и даже сожаление в чёрных, как сама тьма глазах.
— Извини, я этого не хотел, — мягко произносит Аедан, заставив меня опешить.
