Выбираю одно из полотенец, потом, подумав, ещё и простыню, переношу всё это к своему корыту. Потом ставлю ширму, чтобы было уютней и спокойней. Сбрасываю башмаки. И принимаюсь раздеваться.
Складываю свою одежду аккуратной стопкой на дальнем конце скамейки, чтобы не намочить случайно, и тут понимаю, что не достала из котомки флакон с красящим отваром. Более того, забыла саму котомку у двери. А я уже голая.
Правда, тут никого нет. Дверь закрыта. Меня никто не увидит.
Но всё равно неуютно.
Сердито выдохнув, заворачиваюсь в простыню, которую собиралась постелить в корыто, и шлёпаю босиком к двери.
Котомка, конечно же, висит там, где я её оставила. Сняв тонкую лямку с гвоздика, поспешно направляюсь обратно к своей ширме, на ходу доставая флакон. Надо будет его во что-то замотать, а то котомка почти пустая без смены одежды, и если вдруг упадёт, то стеклянная посудина разобьётся, оставив меня без нужного отвара.
Стоит об этом подумать, как в дверь позади меня кто-то настойчиво стучит. А дальше всё происходит в одно мгновение.
Резко дёрнувшись от испуга, я внезапно выпускаю из рук заветный флакон. Тот падает наземь, разбиваясь вдребезги.
Нет! Нет! Нет!
— Крольчонок, ты там?! Открой дверь, — доносится до меня громкий голос Аедана.
Только не это. Он нашёл меня… а я голая.
Забывшись, делаю ещё один шаг, резко наступая на осколок стекла. Ступню тут же обжигает острой болью, заставив меня сдавленно вскрикнуть, инстинктивно шарахнувшись назад. И конечно же по закону подлости наступить на край своей простыни… И позорно упасть на попу, уже в голос ойкнув от боли в копчике.
— Что там у тебя происходит? — рявкает его величество за дверью.
— Ничего… уходите… пожалуйста, — знаю, что мой голос звучит жалобно. От боли и обиды на него, себя и ситуацию в общем мне хочется в голос расплакаться.
Но слезами ничего не решишь, и вместо этого, я запахиваю простыню на груди покрепче и пытаюсь встать. Приходится опереться на раненную ступню, которая и без того уже сильно болит, и в какой-то момент я, не выдержав, горько всхлипываю.
Зря я сюда пришла. Покупаться мне захотелось. Живут же как-то люди, купаясь раз в несколько дней, а то и реже, и ничего. Почему я так не могу? Надо… переломать в себе это. Оказывается, быть чистюлей ещё как опасно.
Добраться бы как-то сейчас до ширмы, чтобы срочно одеться, пока его демоничество не вломился.
Главное ступать осторожно. На пятку. И следить, чтобы на ещё один осколок не напороться. Что я и пытаюсь сделать.
