Ничему меня жизнь не учит, да?
А сегодня он очень наглядно показал, что может просто подойти и сделать всё, что пожелает. Хоть раздеть меня у всех на виду и сказать, что так надо. И ничего я не могу ему противопоставить.
А если он ещё и король…
Как только приедем в Раграст, придётся срочно думать, куда податься дальше. Надеюсь, Тори меня простит.
К ручью приходится спускаться в небольшой овраг. Видимо тут недавно был дождь, потому что земля влажная. И очень скользкая. Как бы не упасть и не скатиться вниз, вывозившись в болоте.
Хотя, тогда один невыносимый демон меня вместо крольчонка поросёнком обзовёт. Даже не знаю, что лучше.
— Стой. Помогу, — хватает меня за локоть его демоничество.
— Не надо… — вырывается у меня, но мужчина уже склоняется и, обхватив меня за бёдра, поднимает на локоть, как ребёнка малого, вынудив испуганно ухватиться за его плечо.
А потом спокойно и ловко сносит вниз. Вот только опускать обратно не спешит. Перехватывает меня так, чтобы смотреть в лицо.
— Обиделась? — сужает чёрные глаза.
— Нет, — произношу тихо, тяжело дыша от тревоги. — Кто я такая, чтобы обижаться на вас?
— Обиделась, — констатирует мрачно.
И так мне страшно становится.
Глава 42
Демон хмуро прищуривается, склоняя голову набок. И внезапно поднимает свободную руку к моему лицу.
Вскрикнув от ужаса, я дёргаюсь из его хватки, закрываясь руками как только могу. Богиня пресветлая, защити дурёху. Если переживу гнев нового мучителя, больше никогда рот в присутствии мужчины даже не открою.
Тенью сделаюсь, лишь бы меня не замечал никто.
Но вместо удара, я неожиданно чувствую, как к щекам прикасаются шершавые пальцы… вытирая мои слёзы.
— Он бил тебя? — слышу пробирающий до дрожи голос.
Зачем ему знать? Чтобы выведать, как лучше надо мной издеваться?
— Отвечай мне, — рычит низко. Встряхивая. Не сильно, но мне и этого достаточно, чтобы всё внутри зашлось от новой волны паники.
— Да, — всхлипываю от стыда и отчаяния.
— Как?! Говори!
— Кулаками, кнутом, палкой, розгами, ногами, чем под руку попадётся, если слишком сильно провинилась, — уже в голос плача, признаюсь демону, почти ничего не видя из-за слёз.
Но что-то внутри заставляет меня поинтересоваться с горечью у того, кто обещал не обижать. — Насколько перед вами я провинилась? Выбирайте, что вам больше нравится.
Между нами снова воцаряется молчание. Тяжёлое такое. Пропитанное гневом и тьмой. Нарушаемое лишь моим частым хриплым дыханием.
— Ни насколько, глупышка.
