С сочувствием. И досадой. — Пойдём. Никто на тебя не смотрит."
"Идти с ним мне страшно не хочется. Но ведь не отпустит одну. Можно попросить, чтобы Бранн меня сопроводил. Но… бородач меня без повязки не видел. Никто не видел, кроме мужчины, стоящего передо мной. И я ещё не готова оказаться один на один ещё с кем-то. Поэтому лишь киваю молча, показывая своё согласие.
Обоз опять остановился на привал в лесу. Повозки выстроились полукругом на большой поляне. В десятке метров от неё, за деревьями виден широкий наезженный тракт.
Посредине уже разводят костры. И, когда я решаюсь хоть как-то осмотреться, то понимаю, что откровенно глазеть на меня действительно никто не собирается. Все заняты своими делами. Вокруг деловито снуют демоны. У кромки леса я замечаю сидящую на огромном бревне Тори, к которой склонился, что-то рассказывая, второй близнец. У повозки для слуг нерешительно топчется Оддэт, поглядывая то на принцессу, то на занятых делами мужчин. А вот Хэфи нигде не видно.
И Бранна, кстати, тоже. Хоть, возможно, это и никак не связанно.
Его демоничество ведёт меня к тропинке в противоположной стороне от дороги. Оттуда как раз возвращается с двумя котелками, полными воды, уже знакомый мне Роинн-кашевар. Громила бородач, завидев меня, удивлённо округляет глаза, а потом неожиданно одобрительно подмигивает.
Но когда принц, или король, или кто бы он ни был, пытается приобнять меня за талию, я, не выдержав, уворачиваюсь от его руки, ещё ниже опуская голову.
Да мне страшно его злить, но… Не хочу его прикосновений. Не хочу ему доверять. И от защиты его с удовольствием откажусь, как только у меня появится такая возможность. Пусть он хоть десять раз прав. Но раз диктует мне, что делать, значит считает своей. Не важно кем. Не важно на сколько. Важно то, что я этого не хочу.
В тени деревьев мне действительно становится легче. Потому что не видит никто. И это временно.
Весь наш путь до ручья проходит в гнетущем молчании.
Я чувствую на себе тяжёлые взгляды демона, понимаю, что он недоволен моей реакцией на его действия. И выдрессированное Танраггосом чувство самосохранения требует засунуть свои эмоции подальше и изобразить перед сильным опасным мужчиной покорность и почтительную благодарность. Но… у меня так больше не получается.
Просто… он заставил меня поверить, что не обидит. А я дура, так хотела почувствовать себя в безопасности, что взяла и поверила.
