У женщины проблемы с алкоголем и, судя по виду, она зависима. Это плохо, она больной человек, но так бывает — я не осуждаю никого… Значит, на то была причина. Меня больше беспокоит Егор, который быстро ведёт машину, иногда нарушая правила, и сильно стискивает руль. Ему больно? Стыдно? Но мы же не в ответе за поступки других людей.
Когда он останавливается возле ворот моего дома, я опускаю руку на его колено и немного сжимаю, чтобы поддержать и немного успокоить. Хочется поговорить с ним, понять, что он чувствует, и что у этого парня внутри.
— Извини, — осипшим голосом произносит он, продолжая смотреть в лобовое стекло.
— Не нужно извиняться, я все понимаю. Ты не виноват. Расскажи мне о ней… — прошу я, начиная тихо поглаживать его ногу.
Егор накрывает мою руки, слегка сжимает, поднимает и целует мою ладонь.
— Не сейчас зайка, я не хотел, чтобы ты это видела… Мне пора, — он отпускает мою руку, а я сама тянусь к нему и целую в щеку.
Хочу выйти из машины, но Гор оживает, хватает меня за руку и притягивает к себе.
Целует долго и нежно, но с каким-то отчаяньем, словно делится со мной чем-то сокровенным. Лишает дыхания, а я отдаю ему всю себя — главное, чтобы Егору стало легче.
— Я позвоню, моя сладкая девочка, — шепчет в губы и отпускает. — Мы еще полетаем."
"Выхожу из машины и быстро иду в дом, только по дороге вспоминая, что опять забыла про водителя, достаю из сумки телефон и понимаю, что он разряжен, а я даже не подумала об этом и никого не предупредила. Нет, я — большая девочка, и вольна делать все что захочу, но Давиду этого не объяснишь.
Прохожу в дом в надежде, что все уже спят, и я смогу незаметно пройти в комнату — ругаться с братом совсем не хочется, голова забита событиями этого дня. Выдыхаю, когда дохожу до лестницы, но вздрагиваю, когда слышу звук открывающейся двери кабинета Давида.
— Зайди немедленно ко мне!
Черт! Его голос холоден и монотонен — это плохой знак!
ГЛАВА 9
Анита
Мне двадцать три года, а я чувствую себя провинившейся школьницей. Стою посреди кабинета брата и переминаюсь с ноги на ногу.
Я сама виновата. Нужно было не терять голову, а предупредить брата. Не думаю, что он бы одобрил поход домой к Егору, но ведь я могла что-то придумать. Давид на вид вполне спокоен, и это плохо. Мой брат не будет повышать на меня голос, он примет решение, и уже ничто его не остановит.
— И где ты была?
Я не могу солгать, поскольку, возможно, Давид уже знает, где и с кем я была, просто хочет слышать ответ от меня.
