Думаю, она не будет против, если я уложу ее в кровать прямо сейчас, но иногда предвкушение и легкая игра в прелюдию гораздо слаще самого процесса.
— Давай сведём друг друга с ума, — шепчу ей, кладу ладони на её талию, спускаюсь вниз, скользя руками по телу. Анита замирает, кусая губы, а меня с ума сводит ее реакция на мои прикосновения — она тает в моих руках. Медленно расстегиваю молнию на ее сапожках и снимаю, не упуская возможность погладить красивые ножки в черном капроне. Поднимаюсь, беру ее за руки, сплетая наши пальцы, и веду в зону кухни.
— Голодная? — спрашиваю, начиная разбирать пакет. — Я очень, — ох не этот голод я имею в виду, но продолжаю играть. — Какую музыку предпочитаешь?
— Что-то спокойное, расслабляющее, — Анита проводит пальчиком по гранитной столешнице, продолжая детально рассматривать обстановку. Девочка привыкла к шику…
— Что, совсем не нравится? Не комфортно?
— Нет, мне очень нравится, здесь так уютно. Я люблю квартиры-студии, и здесь мило для мужского жилья.
Киваю, улыбаясь, не желая рассказывать, что квартиру обставляла Диана.
Она дизайнер и прекрасно справилась с задачей вплоть до мелочей, предусмотрела все, что нужно для жизни: большая кровать с мягкой спинкой, много подушек, потому что я люблю поваляться, мягкий пушистый ковер, небольшой встроенный шкаф, угловой диван, плазма на стене, жалюзи и стойка с высокими стульями, отделяющая кухню, и плотные шторы.
Мы раскладываем еду по тарелкам, моя принцесса красиво сервирует стойку, я открываю вино, разливаю по бокалам, и мы просто ужинаем, разговаривая.
Точнее, я заваливаю Аниту кучей вопросов о ее работе и узнаю много интересного. Моя девочка талантливая творческая личность, она горит своей работой, живёт ей — и это прекрасно. А ещё у зайки есть брат Цербер, который ее стережет, по ее рассказам, мне стоит его бояться. Не такой уж он и страшный, если я сумел увести из-под его опеки принцессу.
Я подливаю ей вина. У меня не стоит цели ее напоить, но немного захмелевшая девушка более раскрепощена, а я хочу ночь без тормозов.
Нашу первую длинную ночь. Меня уже немного потрясывает от того, что, пока Анита что-то щебечет о своей племяннице, я представляю ее обнаженную на моей кровати, на диване, в душе и утром вот на этом столе с разведенными ногами, а я завтракаю ей. Это дико, пошло и даже в какой-то мере отвратительно — Анита рассказывает про своих родственников, а меня трясет от собственных фантазий, челюсть сводит от желания ее попробовать, узнать вкус ее наслаждения.
