Здесь работала домоуправительница, садовник и в целом я бы не назвала подобное строение дачей, как называл его мэр. Пентхаус, коттедж, но никак не дача, ведь дача в моем понимании, это что-то старое и чахлое, я бы даже сказала, что полуразрушенное и без каких-либо удобств. Здесь же были мраморные полы, изящные фрески и мозаики, словно это был музей.
Стыдно признаться, что при первой удобной возможности я это все рассматривала с таким вниманием, словно в Лувре прогуливалась. В зале находился огромный камин перед широким кожаным диваном, возле которого на полу покоилась шкура убитого медведя.
Потрогав жесткую шерсть, в душе зародился ужас.
По вечерам я непременно ходила в библиотеку, это место стало моей персональной слабостью, ведь столько интересных книг сразу я нигде еще не видела. Читать я любила, пусть в последнее время уделяла этому слишком мало времени. Но причина понятна…сейчас же я позволила себе немного расслабиться и погрузиться в миры, где были совсем другие проблемы. И где точно не было попытки выжить с отцом-алкоголиком.
Почти каждый вечер ко мне приходил мэр, справлялся о моем самочувствии, а затем садился и как-то непринужденно у нас завязывались беседы, которых я ждала с особым нетерпением, но порой и не дожидалась, засыпая в глубоком кресле в обнимку с книгой. На утро же я просыпалась в своей не своей комнате, где о присутствии Белова напоминал лишь слабый шлейф мужского одеколона, въевшегося в мое нутро намертво."
"Но все прекрасное имеет свойство заканчиваться или нарушать привычный ход вещей.
Сегодня на кухне я столкнулась с женщиной, которую узнала, даже видя ее со спины. Копна темных кудрявых волос ниспадала по изящной спине, аккуратную фигуру обволакивало приталенное платье-свитер. Передо мной стояла жена Александра Белова. В этот момент, что-то внутри заставило меня затаить дыхание. Белова развернулась ко мне лицом и посмотрела так, как обычно смотрят царицы на форменных замарашек.
—Здравствуйте, — мой голос вышел писклявым.
Ответа не последовало. Женщина продолжала рассматривать меня, словно сопоставляя в голове какие-то неведомые мне факты. А затем подошла ближе, настолько, что я слышала нишевый аромат женского парфюма, и он, несомненно, ей шел. Такой же величественный.
Почему-то мне вдруг стало стыдно, а еще я ощутила себя грязно, пусть я ничего запрещенного и не совершила, но в ее глазах отражалось нечто такое, что буквально заставило меня почувствовать вину.
