С этой точки было видно обновленный, улучшенный и такой классный город с необычной стороны. С виду можно было бы сказать, что это по меньшей мере столица, мегаполис.
Я вложил в него душу и поднял с низов. Для того, чтобы он стал прогрессивным городом, мне доводилось придумывать много всякого, договариваться с теми, с кем не хотел, быть гибким и так далее.
—Я строил город, в котором моим детям и внукам было бы хорошо и комфортно. Много лет я работал над тем, чтобы отсюда не хотели уезжать. Чтобы тут были возможности, работа, лучшее образование, чтобы люди хотели строить его вместе со мной.
Менять будущее и быть лучшими в лучшем городе страны.
—Бать…"
"—Нет, послушай…Я не был идеальным отцом для тебя, но я вырастил тебя с теми ценностями, что и у себя.
—Ты был хорошим отцом, прекрати.
—Давай не будем называть черное белым. Я хочу, чтобы ты, как успешный бизнесмен и талантливый экономист, принял лавры правления. Другого на своем месте я не вижу и не увижу. Гробить свой труд не дам. Я помню наш предыдущий разговор, и да, я снова к нему возвращаюсь.
Принимай мое предложение и готовься баллотироваться. Мои люди помогут с предвыборной, сыграем на фамилии. Белов —это надёжность и стабильность, у меня максимальная поддержка среди населения — никаких проблем не возникнет.
Сын насупился, как и всегда делал в моменты активного мыслительного процесса, а потом перевел на меня нечитаемый взгляд.
—Чем ты болен?
Это да, Рус умел перекрутить ситуацию. Я все еще припоминал ему тот случай в роддоме, когда родилась Света.
С Владом все было чуть тише…и в другой больнице.
—Ничем, я дам фору еще молодым. Но я устал, я хочу посвятить себя своей семье, своим внукам и правнукам, — уверенно проговорил я, похлопав сына по плечу. Он долго стоял и думал, всматриваясь в город через огромное панорамное окно.
—Ладно, твоя взяла. НО ты будешь у меня в компании генеральным, не обсуждается вообще! Я свое дело бросать тоже не могу.
Хмыкнув, я утвердительно махнул головой. Все равно своего добьется.
Внезапно дверь распахнулась и резко шандарахнулась о стенку. Мы с Русом синхронно развернулись и увидели молодого паренька, взмыленного и взъерошенного. Он провел внимательным взглядом по моей фигуре, мазнул по сыну, а потом, глядя мне в глаза, четко проговорил:
—Я люблю вашу дочь. И прошу у вас ее руки.
Бам. Я нахмурился, всматриваясь в лицо человека, прервавшего важный разговор. Мою дочь? Мою Яну? Моего ангела? Отеческая ревность плавно хлынула по телу.
