Лечь и ни о чем не думать. Вышло правда только поворочаться да смять простыни, пахнущие Сашей. Я уперлась лицом в ткань и жадно вдыхала аромат, одновременно с этим сдерживая рыдания. Не надо плакать. Не нужно. Это никогда не принесет облегчения, даже если сначала кажется, что стало проще. Мираж. Фикция. Проще от слез не станет никогда, мне не становилось. Вот хуже — в разы.
Он так и не сказал мне, что любит, уже и не скажет. Наверное, потому что продолжал любить только одну женщину. Свою главную женщину, оставившую после себя неизгладимый след.
Как и говорила Азиза…я никто, а теперь становилось понятно, что еще и неплохая замена, потому что во мне были черты от нее. Меня воспитывала она. Недолго, но растила. Мы внешне были похожи, потому что…да, искали ребенка, хотя бы отдаленно смахивающего на родителей. Я бы не хотела поднимать моральную сторону вопроса, потому что не бралась судить тех, кто дал мне шанс ощутить себя любимым ребенком в семье.
Также я никогда не думала, что у меня могла бы взыграть ревность к собственной матери.
Злости не было, но ревность точно пропускала корни, от чего я чувствовала себя форменным чудовищем. Это ведь неправильно, абсолютно точно смахивало на сумасшествие, захватившее меня целиком в свою власть. Ее Саша любил, а меня, очевидно, что нет. Факт, убивающий своей простотой, но только сейчас я смогла расставить все по полочкам.
Секс не равно любовь, и я не была дурой, чтобы это понять. Да и поступки его не то, чтобы героические, ведь да? Это просто возможности человека у власти, ему это не стоило ничего… Вероятно, он мог совершать подобное для всех, с кем он был, и лишь я увидела в этом нечто магическое, просто потому что для меня никто подобного не совершал.
Обо мне давно никто не заботился, не проявлял такого внимания, не хотел так одержимо. Я не купалась в вожделении, не становилась ни чьей зависимостью.
Обычная девочка из провинциального городка с самыми простыми родителями, один из которых умер от рака, а второй планомерно спивался до некоторых пор.
Без средств и связей, без богатства, но не лишена, возможно, шарма. На этом все."
"Здесь из груди все-таки вырвались отчаянные рыдания. Обняв подушку, я ощутила себя фарфоровой куклой, упавшей вдруг с большой высоты и разлетевшейся мелкими осколками по полу. Я не знаю, в какой момент все-таки отключилась, но это свершилось. Только во снах меня продолжало преследовать несменное: Саша и моя мама в объятиях друг у друга.
