Напряженная атмосфера в помещении слегка приглушилась. И если бы мы забыли обо всех ситуациях, то могло бы показаться, будто ничего не произошло. Просто два друга сидели и выпивали, как любили это делать много лет подряд. Наш неизменный ритуал.
—На самом деле, я был не прав. Думал даже позвонить, когда все вскрылось с Русом. Помощь там предложить и все дела, но решил, что Кракен в этом деле мне не уступает. Буквально принесет голову всех виновных. А тут и ты нарисовался. Так что все равно предлагаю посильную и не очень помощь, ну ты понял, — замявшись, он скривился и хмыкнул, прокручивая в руках бокал.
Прочитав между строк, я все отчетливо понял. Он себя винил, конечно, но признаться в этом ему было сложно. Характер.
—Ты не у меня должен прощения просить, Вах. Понимаешь же это.
—Если попрошу у нее, это мне друга вернет?
Меня бесило жутко, что он пошел поверх меня и сделал так, как не стоило. Злило адски, но здесь не я судья теперь.
—Не уверен, что теперь есть смысл просить прощения у нее, потому что она может не захочет видеть ни меня, ни тебя.
Правдивая реальность проехалась по мне горячим утюгом, спалив кожу в мясо.
—Что так? Я думал, что беглянка вернулась. А оказалось, что проблемы в раю? Из-за откровения, да? Ну слушай, не твоя дочь, не ее дочь, что еще надо? Глупость, не кажется ли тебе?
Не казалось. Для девушки узнать, что она номер два, — это охуеть какая проблема. С одной стороны я хотел прямо сейчас поехать и сказать, что херня это все, но с другой стороны мысленно ломал себе ноги.
Мало времени. Она должна свыкнуться. А мне нужно не сдохнуть в процессе ожидания,
Что я любил ту, которую она считала матерью. Это может сломать пополам же.
ГЛАВА 24
МНОГО ЛЕТ НАЗАД
Девушка с длинными темными волосами сидела в зале ожидания местной больницы. «Ничего страшного» так думала она, когда пришла сюда впервые. И правда страшно не было, страх пробудился сейчас, когда она ждала приема своего врача. Когда зуб на зуб не попадал от странной паники, захватившей её тело.
Гадкие предчувствия накатывали на неё волной, пусть она и пыталась успокоить себя молитвами. Сейчас они не срабатывали так, как раньше, наверное, потому что она была грешницей, и в этом сознавалась честно в первую очередь самой себе. Признание — это уже путь к исправлению, не так ли?
—Абрамова, войдите, — медсестра пригласила уже сидящую на воображаемых иголках девушку в кабинет. И она вошла туда на дрожащих ногах в ожидании своего вердикта.
