То с одной куролесит моделью, то с другой…Так что дальнейшие побеги считаю глупостью.
??????????????????????????Внутри навязчиво царапалась обида, а еще ревность пропускала первые росточки.
Ну не думала же ты, что он до конца своей жизни будет держать целибат?
С чего вдруг? Прикрыв глаза, я жадно втянула ртом воздух и медленно выдохнула, сосчитав при этом до пяти.
И правда, не такая я уже великая ценность, чтобы прятаться от того, кто и не думал меня искать. Вот только почему от простого осознания этого факта на душе так мерзко и противно?
И ведь все правильно.
Он оставил меня в покое, как я этого и хотела. И лучше поздно, чем совсем никогда.
Физический голод он видел во мне, но утолил его с другими, правильно. Это хорошо.
ГЛАВА 2
БЕЛОВ
Сидя в своем кресле, я смотрел прямо перед собой. Туда, где обычно сидел Ваха. Без него оказалось все сложнее вести дела, но так было правильно. Такие вещи не прощают. На смену ему пришел другой человек, и теперь я выучился не доверять никому. Даже собственному Я.
*******************
—Ты потрещать хотел, Белый?
Бывший друг уселся в кресло с бокалом виски в руках. Хотел, верно. В последний раз. Почему бы и не поговорить с человеком, которого я очень долгое время считал лучшим другом?
—Как жизнь, Ваха?
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как все случилось, и я все думал, гадал, складывал два и два. И наконец-то картинка сложилась четко, я аж рассмеялся от собственной глупости, когда все понял наверняка. Иногда для умного человека кто-то слишком слеп в конкретном случае, но даже это мне удалось списать на нахлынувшие события.
В иных обстоятельствах я был бы с холодной головой, впрочем, как и всегда. Но весь негатив наложился пеленой слепоты на мои глаза, сделал меня глупее на какое-то период времени.
—Нормально, Белый, а что? — он недоуменно приподнял бровь. —Сейчас, когда крестника на ноги поставили, вообще изумительно. Как иначе? По чуток будем в себя приходить. Новые дела творить и вытворять.
По напряженной мышце лба можно было понять многое.
Например, то, как он сейчас волновался, хоть и пытался это скрыть. Сжатые в кулаки руки, сложенные крестом на груди, красноречиво говорили о закрытости. Ему было некомфортно, а еще он был готов лгать. Зачем? Лгать лучшему другу?
—Да я вот думаю, как так вышло, что мой лучший друг меня предал?
Я провел пальцем по кромке стакана с пойлом, не всматриваясь в Ваху. Что надо я уже увидел. Даже не глядя на него, я чувствовал вибрации паники.
