Я не хотела одеваться в доспех цинизма, страха и подозрений к каждому мужчине, просто моя любовь больше не будет безграничной, а доверие — абсолютным.
— Дней десять надеюсь.
— Можно приехать в Болгарию? Я сто лет не был на Черном море.
Я задумалась всего на секунду. Почему нет? У нас пока еще свобода передвижения.
— Приезжай, но ты понимаешь же, что я с детьми буду…
— Понимаю, Поль, — поднялся со мной на руках. — Я тебя не подставлю перед ними. Да и перед кем-либо другим. Даже если тебе понадобится мой фейс снова, — и продемонстрировал легкую неровность в районе переносицы.
Я поцеловала ее. Из-за меня все.
Он на руках отнес меня в дом. У нас там мясо отдыхало. Рибай на углях делать будем. Ну как будем: Паша сделает. Он вообще с барбекю и мангалом очень неплохо обращался.
— У нас мясо готово…
— И я готов… — обнял меня сзади, медленно и мучительно целуя в шею.
— Подожди, мне мама звонит, — выкрутилась и ответила на звонок. — Привет, мамуль.
Они с папой нас так ждали.
Внуки всегда прибавляли ему жажды жить и бороться, поэтому упорство Марата относительно каникул вдвойне накаляло.
— Мам? — я услышала, как она всхлипнула. — Мама? — мне стало дурно. Дышать сложно. Не может быть. Мы же вчера разговаривали. Я очень берегла папу от истории с моим разводом, рассказала максимально без потрясений: муж встретил другую, и у них будет семья; мы тихо-мирно расходимся, никто не виноват.
Руки Паши застыли на моих плечах. Он не двигался, а я вообще окаменела.
— Полечка, вчера у папы капельница была, не выдержал он, сильная интоксикация… — мама говорила тихо-тихо, медленно-медленно, сдерживалась.
— Почему ты не позвонила? — я тоже шептала. Я не верила. Я не могла поверить! Знала, что такое могло произойти в любой момент. Пыталась внутренне готовиться, но это невозможно. Я не готова. И никогда не буду готова.
— Поля, — мама так тяжело вздохнула, — не могла. Очень тяжело…
— Я поняла, мама. Завтра вылетаем. Я буду завтра. Ты главное, себя береги.
Я приеду и все… Все… Я все сделаю."
"Я отключила вызов и тяжелым мешком упала на пол. Меня подхватили. Куда-то понесли, заставили что-то выпить. Звали, гладили, что-то шептали. В голове белый шум, а тело свинцом налилось. Можно, я просто калачиком свернусь и тоже уйду. Тихонечко, просто отдохнуть. Просто не страдать. Просто не чувствовать.
— Поля… Поленька…
Я открыла глаза: надо мной склонился Паша, обеспокоенный и встревоженный.
