— Здесь, конечно, не озеро Комо, — рассуждала с иронией, — но неплохо.
— Озеро Комо, говоришь, — Паша неожиданно подошел и подхватил меня на руки, усаживая сверху.
Наши отношения сложно поддавались стандартной классификации: мы больше, чем друзья, но черту полноценных любовников не перешагнули. Я хотела Пашу, меня тянуло к нему.
Мне нравился он. Быть с ним. Улыбаться и смеяться. Я полюбила его короткие тугие кудри. Мне нравилось дрожать в его объятиях. С ним я просто женщина. Легкая, свободная, счастливая.
Никому ничего не должна, в том числе и ему самому.
Паша тоже хотел меня и не скрывал. Это тоже мне очень нравилось. Он не подгонял меня, не брал нахрапом, но его близости хватало, чтобы потерять голову. Я с ума сходила от его поцелуев.
— Может, в конце июня на озеро Комо махнем?
Тринадцатого числа у меня второе слушание в суде. Паша об этом знал. Дети будут в Варне у моих родителей, а я стану официально разведенной женщиной. Меня влекло к Паше, мы много экспериментировали: как получить удовольствие и остаться в рамках «никакого секса».
Глубокий петтинг придумали не зря. Вот и сейчас он зубами оттянул чашечку купальника и прихватил острый сосок, вжимаясь в меня напряженным пахом. Это очень тонкая игра и очень возбуждающая.
Я не хотела навешивать ярлыки на наши отношения. Форсировать события и планировать что-то. Сначала развод, потом свобода, а дальше кто знает. Я не загадывала наперед. Конечно, мы станем с Пашей любовниками, это уже константа.
Я слишком хочу его. Но только тогда, когда стану окончательно разведенной. Паша это принял. Если бы нет… На нет и суда нет.
— Я не знаю пока… — выдохнула, зарывшись носом и пальцами в его волосы. Они пахли солнцем и апельсином, а где-то в конце горчили ладаном. — Марат не хочет отпускать детей за границу. А как там пойдет с разводом… — Паша еще плотнее вжал меня в напряженный пах. — Потом еще споры с имуществом.
— А в Варне сколько пробудешь, если с бывшим договоритесь?
Паша называл Марата исключительно бывший.
Никогда не говорил «муж». Я иногда подначивала Реутова, говоря, что завожу его, потому что замужняя женщина. Тогда он просто смотрел мне в глаза, и я верила. Если это не так — это будет на его совести. Я больше на свою брать ничего не хотела. Не очаровываться, чтобы не разочаровываться. Я верила, что Паша не будет со мной жесток, а если будет, то мое сердце уже не так ранимо. Оно пережило слишком много и закалилось.
