Ощущение, словно несколько секунд на меня смотрел тот Лео, который помнит о нас, о том, что между нами было, и я слегка подаюсь навстречу, но вовремя останавливаюсь, надеясь, что мужчина не заметил мой дурацкий наивный порыв. Однако он сидит вплотную. Наши губы в пятнадцати сантиметрах друг от друга. И конечно, Лео все заметил.
Он вздыхает и сжимает мою ладонь сильнее, поглаживает вену большим пальцем.
Я отворачиваюсь, хмурюсь и стараюсь справиться со слезами. Ненавижу проявлять слабость на глазах у кого-то, ненавижу, потому что на самом деле больше всего утешить тебя пытаются люди, которым плевать, а те, кто действительно понимает твою боль, пропускают ее через себя и молчат, не в силах произнести ни слова, чтобы самим не рассыпаться на осколки.
Однако я вижу, что в малахитовых глазах Лео блестит искреннее желание помочь. Он чувствует меня. Он понимает. И, не зная, как поступить, наблюдает – после чего крепче прижимает меня к себе, чувствуя, что дрожу, шепчет на ухо:
– Все хорошо, Эми… не думай о них, не плачь… у меня душа болит, когда вижу тебя такой.
– Если не можешь смотреть на плачущих людей, то отвернись, – гнусавлю я, отсаживаясь от него.
Однако адвокат притягивает меня обратно и тихо говорит:"
"– Я могу смотреть на что угодно. Но твою боль я воспринимаю как свою. Такой вот парадокс. Вижу разноцветные, полные боли глаза маленькой девочки и с ума схожу. Мне нет дела до других, я не могу смотреть, как плачешь именно ты. Это эгоистично, но… пожалуйста, черт возьми, не мучь и себя, и меня, повода нет, поверь.
Слишком сильно мне хочется залезть к нему на руки, как раньше, и не отпускать, хочется почувствовать, что я хоть что-то для него значу не только на уровне подсознания.
– Не могу, – всхлипываю я. – И слезы сами текут. Думаешь, я хочу рыдать? Если бы я могла, то заменила бы свое сердце на твое. Стальное. Происходит черт знает что, а ты сидишь здесь весь из себя равнодушный.
– Сердце становится железным, когда в него забили сотни гвоздей, – тихо выговаривает Лео, вытирая слезы с моего подбородка.
– Не мое, – сглатываю, чуть отстраняясь, пугаюсь собственной реакции на прикосновения теплых пальцев Лео к коже. – Я вырываю эти гвозди, и на их месте остаются кровоточащие раны.
– И много у тебя ран?
Он проводит рукой по моим волосам. Легкое прикосновение, едва заметное, заставляет трепетать от удовольствия. Я теряюсь. Не понимаю, почему Лео вдруг оттаял.
– Я одна сплошная рана.
