Я отпрыгиваю обратно за угол. Ее взгляд оставляет на коже зудящий отпечаток, словно я узнала нечто страшное, хотя люди всего лишь целуются, что тут плохого?
Черт… а если… если Лео не любит Августину не из-за матери? Возможно, он знает, что она член «Затмения»?
К тому же раз Августина с его отцом, то она могла забраться к Лео в дом сегодня, позаимствовав ключи у Василия, могла дать Элле этот дебильный браслет – я опускаю руку в карман, касаюсь шипов на железной лозе – и она могла написать мне те странные сообщения, когда я вышла из палаты.
Вдруг «Затмение» придумало новую схему убийств грешников? Вдруг они преследуют Лео, чтобы запугать? И поэтому он ничего не делает. Он знает, кто ему угрожает. Лео был невероятно спокоен, когда маньяк оставил ему послание. Так не бывает. Это чересчур – даже для холоднокровного Шакала. К нему забрались в дом, господи!
И единственное, что он сделал: стер надпись с зеркала?
С другой стороны, это ведь Лео…
Я не удивлюсь, если он в ответ на «Покайся», напишет рядом: «Пошел на хрен».
Шакала подобным не запугать.
И все-таки.
Что… если Кровавый Фантом и правда кто-то из «Затмения»?
– Эми? – раздается знакомый ласковый голос за спиной.
– Виктор? – удивляюсь я, разворачиваясь. – Боже, как я рада тебя видеть!
Я вмиг обнимаю своего друга, и он едва не роняет коробку с шоколадными пирожными. Его коричневая шляпа падает на пол: я так крепко вцепляюсь в мужчину, что сбиваю ее с его головы.
Виктор за время нашей дружбы умудрился стать для меня чем-то вроде спасательного круга посреди бушующего океана.
Когда он рядом, внутри загорается маленькое солнце. Как бы слащаво это ни звучало, черт, я так чувствую.
Я поднимаю шляпу, отряхиваю и надеваю на взъерошенные русые волосы Виктора.
– Ты что здесь делаешь, солнце мое? – Он приобнимает меня свободной рукой и дружески трясет. – С Лео приехала?
– Я-то да, а ты что здесь забыл?
Виктор не успевает ответить, потому как к нам подлетает Кальвадос в рваных джинсах и радостно восклицает:
– Эмилия, моя любимая кнопка!
Он поднимает меня над полом, обнимая.
– Тут весь город собрался?
Я пытаюсь выбраться из огромных ручищ лысого мужчины. От него ужас как несет коньяком.
– Мой милый клопик, как ты? – тарахтит Кальвадос. – Никто не обижает?
– С чего ты такой дружелюбный? – сдавленно спрашиваю я, осознавая, что он видел, как я обнимала Виктора, и решил, будто я со всеми такая.
– А я тебя обидел в прошлый раз? Да ну, ты чего, малышок, разве обидел? В мыслях тебя обижать не было.
