Мужчина понюхал флакончик, мгновенно открутил пробку, наплескал себе на ладонь желтоватую жидкость, потом, похлопав себя по щекам, с детской радостью сказал:"
"– Запах какой! Люблю, когда хорошо пахнет.
Пока Гриша умывался кельнской водой, я встала у прилавка с сувенирами и стала перебирать керамические фигурки мышек, собачек и кошечек.
– Нравится? – прогудел над головой Гриша.
– Очень симпатичные, – улыбнулась я, – особенно вот эта киска с розовым бантиком, вылитая Фифина. Очень бы хорошо в гостиной, на каминной доске смотрелась.
– Так купите себе!
Я с тяжелым вздохом поставила на прилавок поделку из обожженной глины. На камине Зайка расставила жутких уродов из мрамора, авторские работы безумного Виктора Ногэ, страшно модного художника, который в последние годы решил переквалифицироваться в скульптора и, надо сказать, весьма преуспел. Отвратительные каменные бюсты, лично мне больше всего напоминающие голову профессора Доуэля[4], торчат в комнатах практически у всех наших знакомых. Зайка тоже пала жертвой моды.
Если я сейчас приволоку вот эту симпатичную кошечку, родом из Китая, и водружу ее около «нетленки» Ногэ, то рискую услышать много нелицеприятного в свой адрес. Тут же перед глазами возникла Зайка, презрительно сморщившая хорошенький носик.
– И кто ухитрился поставить возле произведения искусства ЭТО? Впрочем, можете не отвечать, сама знаю кто, – зазвучал в ушах ехидный голосок Ольги.
Бросив полный сожаления взгляд на приглянувшуюся кошечку, я пробормотала:
– Нет.
– Не нравится?
– Очень симпатичная.
– Тогда почему не хотите взять?
– Дорого очень, – ляпнула я.
Гриша с сокрушенным видом покачал головой:
– Вот! Меня одели, а теперь ерунду взять не можете!
Я обозлилась на себя до слез. Ужасно некрасиво вышло, вроде как я упрекнула Гришу за покупки.
– Деньги у меня имеются, – я бестолково принялась оправдываться, – но на кошку нет, то есть и на киску хватит, но не надо… Все! Довольно! Она мне просто не нужна.
Мы пошли к «Пежо».
– Сделай одолжение, сядь сзади, – попросила я.
Гриша с сомнением оглядел машину.
– Мне туда не втиснуться.
– Ну, постарайся.
– А почему мне нельзя опять спереди сесть?
Я вздохнула, ну не говорить же мужику правду: ты так облился лосьоном после бритья, что у меня сейчас начнется приступ безудержного кашля.
– Видишь ли, ты крупный человек и загораживаешь мне зеркало бокового вида, – нашлась я, – так и до аварии недалеко.
– Ага, – кивнул Гриша и, тяжело сопя, полез внутрь «пежульки».
