– А зачем он тебе?
– Хотела дать ему заработать!
Мальчишка окинул меня быстрым глазом, на лице его появилась гадкая усмешка.
– Не по адресу явилась, ступай вон туда, где зеленый забор.
– Павлуха там?
– Найдешь нужное, – нехотя проронил мальчик.
Я обрадовалась и побежала в указанном направлении. Возле заборчика прохаживался парень лет двадцати пяти, похожий на полено, обряженное в кожаную куртку.
– Простите, где я могу найти Павлика?
Юноша общупал меня цепким взглядом.
– Павлика, говоришь?
– Да.
– Пошли.
Мы пролезли через дырку в заборе и оказались возле палатки, торговавшей шашлыками.
– Ахмед, – крикнул мой провожатый, – Павлика хотят!
Дверь распахнулась, появился мужчина с ярко выраженной восточной внешностью. Темные, слегка вьющиеся волосы были обильно покрыты гелем и блестели, словно кожа у жареной утки. Круглые карие глаза смотрели откровенно нагло, а на губах играла самая сладкая улыбка.
– Заходы, дарагая, – ласково загудел он, – будет тебе Павлик-шмавлик.
"
"Я шагнула внутрь и попала в мусульманское царство. Пол закрывал протертый ковер, у стены громоздился диван, из невидимого динамика несся заунывный напев: «Я хабиби…»
– Вот Павлик, – кивнул хозяин в сторону мальчика лет двенадцати, сидевшего на софе, – самый настоящий, бери.
Подросток повернул голову в мою сторону и улыбнулся. Его каштановые волосы оказались чисто вымыты, одежда была отглажена, ботинки вычищены. Меньше всего мальчик походил на грязного бродяжку, скорее на ребенка, собравшегося с родителями в гости.
Около него развалилась девочка, по виду первоклассница, вылитая кукла Барби: море завитых белокурых прядок, ярко накрашенные глаза, губки в помаде, платьице, украшенное кружевами и бантами.
– Бери, – повторил хозяин, – на сколько надо?
Тут только до меня дошло, что я нахожусь в гостях у сутенера, а дети – малолетние проститутки.
– Нет, – попятилась я к двери, – мне другого Павлика, маленького.
– Меньше нет, – развел руками хозяин, – чем, дарагая, этот плох? Зачем маленький? Какой от него толк? Мой – мужчина! Бери, не пожалеешь! Настоящий джигит!
Но я уже неслась назад, к дырке в заборе.
Сутенер, прохаживающийся с той стороны, ничего не сказал. Ноги вывели меня опять на площадь. И что теперь делать? Пойти в милицию и сказать, что вот тут, в самом центре города, предлагают детей для сексуальных утех? А то стражи порядка этого не знают!
– Эй, тетенька, – подергал меня кто-то за куртку.
