– Уйдите, – молила я, прижимая к себе Хучика, – все убирайтесь вон! Не желаю вас видеть, завтра же уеду вместе с собаками! Ненавижу, ненавижу! Хучик! Банди!
Откуда-то из тумана вынырнуло лицо Оксаны, потом передо мной возник неизвестный мужчина. Его рот с отвратительно толстыми губами беззвучно шевелился. Потом до ушей донесся вопрос Оксаны:
– Что ты ела? Или пила? Немедленно отвечай.
Я поползла в самый дальний угол кровати, крепко прижимая к себе Хучика. Какой у Оксаны мерзкий голос: визгливый, назойливый.
А это неприличное любопытство! Что ела, что пила? Какое ей дело!
– Быстро отвечай, – потрясла меня Ксюта за плечи.
Я чуть не задохнулась! От Оксаны несло потом и гадкими духами!
– Ну живо!
– Собачьи консервы, – неожиданно выпалила я и провалилась в сон.
Я проснулась оттого, что чихнула. Я села, зажгла лампу и с удивлением увидела на диване посапывающую Оксану. Подруга была одета в джинсы и свитер. В полном изумлении я перевела взгляд на часы: ровно восемь утра. Отчего Ксюта тут? Иногда она остается ночевать у нас, но тогда ложится в спальне для гостей, Оксана никогда не спит в моей комнате, да еще одетая.
И тут взгляд упал на Хучика. Боже, как я люблю эту собаку. Мгновенно в голове заворочались воспоминания. Вчера я устроила домашним дикую истерику, отчего?
Внезапно Оксана села и спросила:
– Ну как?
– Ничего, – осторожно ответила я, отмечая про себя, что лучшая подруга отвратительно выглядит: кожа желтая, вокруг глаз синяки, и вообще, у нее слишком длинный нос, а волос на голове просто нет.
Боже, да она уродка!
Ксюта села.
– Давай рассказывай.
– О чем?
– Обо всем!
– Какое право ты имеешь…
– Ага, ясно, – кивнула Оксана, – что пила? Или ела?
Вдруг на меня навалилась апатия.
– Салат «Цезарь» в кафе.
– И что в нем было?
– Ты никогда не пробовала салат «Цезарь»? – скривилась я. – Листья салата, белое куриное мясо, гренки и сливочный соус, который в некоторых ресторациях заменяют на майонез, чем делают блюдо совершенно несъедобным!
– Я не раз ела «Цезарь», – спокойно ответила Оксана, – не о нем речь.
Ты пила что-нибудь?
– Сок свежевыжатый, из яблок с сельдереем, готовили при мне.
– Еще что?
– Ничего.
– За весь день?
– Угу.
– Нельзя сказать, что ты обжора, – вздохнула Оксана, – постарайся припомнить, может, случилось нечто… Ну кто-нибудь дал тебе таблетку или накапал настойку?
– Зачем? – осторожно спросила я, отодвигаясь подальше от Ксюты. – Не подходи ко мне близко.
