Он перебрался в Москву из Узбекистана, имел очень тугой кошелек и тут же начал подыскивать себе особняк, а пока недвижимость не была приобретена, поселился у тети.
И Настя внезапно зачастила к маме, взялась помогать той по хозяйству, перестилать кровати… Инга Федоровна удивилась, но Настя пояснила:
– Никак на работу устроиться не могу, так хоть тебе пособлю, не волнуйся, не попадусь на глаза хозяевам, их все равно днем нет.
Целый месяц Настя шныряла по дому, наводя везде порядок, а потом к Инге Федоровне подошла тихая, всегда безмолвная Раида, жена Тахира, и почти шепотом сказала:
– Ваша дочь пристает к моему мужу, отбить хочет.
Вы ей передайте, ничего не выйдет, я Тахира очень уважаю, нас родители поженили, и разойтись они нам не позволят. Насте никогда не стать законной супругой Тахира. Любовницей – запросто, я против ничего иметь не буду. Если мужу хорошо, то и мне хорошо!
Инга Федоровна бросилась к дочери.
– Глупости, – фыркнула Настя, – эта Раида просто сумасшедшая!
– Знаешь, детка, – вздохнула мать, – ты пока сюда не приходи.
– Но как же ты без меня управишься? – воскликнула Настя.
– Ничего-ничего, – стала успокаивать ее Инга Федоровна, – ты же мне не так давно помогаешь.
– Хорошо, – кивнула Настя, – вот только окно домою, и все.
Она и правда исчезла из поселка, начистив до блеска стекла. Инга Федоровна ощутила укол совести. Девочка старается, а она к ней несправедлива.
На следующий день после «изгнания» Насти у хозяев разгорелся дикий скандал. Малика Юсуповна потеряла кольцо, раритетную драгоценность, которую ей подарил муж.
Художница велела обыскать комнаты. Перстень нашелся, но не в спальне прислуги, как предполагала Малика Юсуповна, а под матрасом на кровати Раиды. Тахир немедленно отправил жену к родителям, а сам уехал из дома тети. Малика Юсуповна долго не могла успокоиться, приговаривая:
– Говорили ему, не женись на бедной, бери себе ровню, и что!
Инга Федоровна, естественно, рассказала об этом происшествии Насте. Та злорадно усмехнулась:
– Сама воровка, а других обвиняет во всех грехах.
Ну зачем мне этот ее узбек, когда кругом русских полно?
– И вы опять ей поверили? – не выдержала я. – Были настолько доверчивы и наивны?
Инга Федоровна судорожно вздохнула, помолчала, потом медленно сказала:"
"– Верить я ей перестала очень давно, знала, что Настя слова правды не скажет, соврет с самым спокойным и честным видом. Ей следовало в актрисы пойти. Только я все оправдывала дочь. Сначала думала: маленькая, подрастет, исправится.
