Я сердито глянула на нее, отошла чуть в сторону, засунула в рот таблетку и попыталась запить ее водой, но оказалось, что с замороженной губой отхлебнуть из горлышка невозможно.
– Ну вот! – радостно воскликнула старушка. – Кто прав оказался? Идиотка она и есть! Взяла и на себя все опрокинула. Вот горе-то, небось от родных удрала! Эй, как тебя там, кис-кис, поди сюда, дурочка. Ее в милицию отвезти надо, погибнет на улице, или изнасильничает кто.
– Да кому она нужна, – отмахнулся парень, – старая уже.
В полном возмущении я выскочила на улицу и села в «Пежо», таблетка медленно растворялась на языке.
Ладно, если отхлебнуть воду невозможно, то я просто подожду, пока таблетка растворится во рту, я совершенно не способна проглотить даже крошечный кусочек, не запив его. И что теперь прикажете делать? Куда подевалась Лена? Наверное, девочка едет сейчас в Ложкино, может, она уже там, но, пока заморозка не отошла, мне не поговорить по телефону. Внезапно слева в потоке промелькнул «Мерседес»-кабриолет, но не красный, а черный.
Мысли моментально потекли в ином направлении. Значит, Малика Юсуповна не давала никому автомобиль. Похоже, она не врет. Женщина каждый день приезжает в свою мастерскую, паркует машину во дворе и идет работать. Малика увлеченный человек, стоит много часов у мольберта, забыв про еду, а вечером возвращается домой. И она семнадцатого июля, как всегда, водила кистью по холсту. Но каким же образом ее машина оказалась возле станции метро «Спортивная»? Может, в Москве имеется еще один «Мерседес»-кабриолет вызывающего цвета, на номерном знаке которого стоят три буквы О? Но в базе ГИБДД зарегистрирован лишь один подобный «мерин».
Вот это загадка! Ведь не может же тачка самостоятельно разъезжать по городу!"
"Внезапно во рту появилась дикая горечь. Очевидно, таблетка, сверху покрытая сахарной оболочкой, внутри была не сладкой, даже совсем не сладкой, а дико горькой. Я остановилась, сзади моментально понеслись гудки. Нет, наши автомобилевладельцы в массе своей абсолютно не воспитаны.
Ясно же, если «Пежо» замер в потоке, следовательно, что-то случилось. Ни одному водителю не взбредет в голову ни с того ни с сего…
– Почему не движемся? – раздалось слева.
Пытаясь проглотить жгуче горький комочек, я повернула голову.
– Чего встали? – продолжил постовой.
– А… а… а… – попыталась я объяснить ситуацию и замолчала.
Мало мне было заморозки, так теперь, после таблетки, бедный язык перестал ворочаться совсем.
