"
"Страстно обняв словно намазанную жиром водную заразу и прижав к себе что есть сил, Сергей перевалился на бок, умудрился сесть и тут же завалился на спину, шикарным броском перекидывая трофей через себя на берег.
— Ура-а-а, — истошно завопил Тоха.
— Атибиегозаногу, — одобрительно проорал дед.
Сергей, еще не в состоянии подняться, повернулся, чтобы лицезреть подтверждение своего триумфа, и в этот момент рыбина махнула широким хвостом, отвешивая ему смачную оплеуху.
— Да чтоб тебя, — рявкнул Сергей, откатываясь и поднимаясь на трясущиеся ноги.
Внезапно поднявшийся ветер тут же пробрал разгоряченного промокшего победителя до костей, и зубы его стали отбивать звонкую чечетку. Но это была ерунда. В прилипшей к телу одежде, весь грязный, вонючий, в чешуе и скользкой слизи, он ощущал себя внезапно таким счастливым, как, наверное, никогда в жизни. Стоял и улыбался как идиот.
— Дядь Сережа, ты просто… — задохнулся в восхищении Тоха. — Но мамка нас прибьет. Наверное.
— М-дя-а-а, — многозначительно заключил Лексеич.
ГЛАВА 16
налапникележательная, в которой главный герой неожиданно попадает на сессию к опытнейшему Доминанту и впадает в свой первый в жизни сабспейс
— Так, пацанва, командовать парадом буду я, — громыхнул Лексеич, обнаружив отсутствие присутствия личного состава Апраксиных в порту приписки — то есть в избе. — Давай-ка, Тоха, тащи сюды корыто люминевое, у коем мамка твоя стирает. Ты, Серега, поди крапивы пук принеси, у Ниловны ее за хлевом прям море-окиян. Да с самого низу рви, меньше обстрекавишься.
— Зачем? — округлив в удивлении глаза, решил уточнить Сергей.
— Дык, рыба шоб, значицо, до баб долежала, не сопрела. А я ишшо мяты к ей добавлю. А то до вечера и стухнет. Бабы-то, с сенокосом небось, не управились, вот и нету их.
— Деда, я корыто притащил. Вот. А я пока Ваньку позову и СанькА, ей богу, они такого и не видали в жисти своей.
— А мыться? — проорал уже вдогонку дед.
— Пото-о-ом, — вовсю крутя педали, отмахнулся Антошка и скрылся из глаз со своим верным железным конем в три секунды.
Вопреки прогнозам Лексеича обстрекавившись с головы до ног в злющей, как рой ос, крапиве, пыхтящий Сергей принес на вытянутых руках знатный пук кусачей травы. Лексеич, кряхтя и да-да-дакая сам себе под нос, устроил трофей в корыте, щедро обложив его травами. Потом заволок его в сени и накрыл нашедшейся тут же марлей.
— Ну вот. Таперича можна и помыцо. Ходи давай за мной. В моей-то бане пока не можно мыцо, печка в ей не фурычит.
