Обняв его, я коснулся губами теплого виска и постарался ослабить его страхи шутками о том, как ему идет длинная рубашка, похожая на платье, но ни одному из нас это не помогло расслабиться.
Пришла медсестра с лекарствами и с небольшим пластиковым стаканчиком, наполненным водой, мягко улыбнулась и сказала, что беспокоиться не о чем, потом еще раз улыбнулась и ушла. После нее пришла уже другая медсестра из отделения общей хирургии и прикатила с собой коляску. Сев в нее, Уэсли снова взял меня за руку.
- Не волнуйся, все будет хорошо, - сказал я со слезами на лице.
- Я буду ждать тебя.
- Меня не в тюрьму забирают, - ответил Уэсли с легкой улыбкой. - Я тоже буду тебя ждать.
- Я люблю тебя, - прошептал я и, наклонившись, нежно поцеловал его губы.
- Я тоже тебя люблю. Не тревожься за меня, - добавил он, снова улыбаясь.
Я проводил их с медсестрой до отделения. В небольшом зале она остановилась и указала налево.
- Идите до конца коридора и поверните направо. Там находится зал ожидания отделения общей хирургии.
И не волнуйтесь - он в надежных руках, - сказала она напоследок с теплой улыбкой.
Придерживая одной рукой на коленях свою одежду, другой рукой Уэсли махал мне, и я смотрел на них до тех пор, пока они не свернули за угол. Тогда весь вес реальности вдруг разом оказался на моих плечах, и он был настолько тяжел, что я пошел, едва переставляя ноги.
Зал ожидания пустовал. Я резко упал на один из стульев и обессиленно уронил голову на руки.
Я ненавидел себя за то, что не осознавал, как Уэсли плохо, и мучительно переживал, что не заставил его пойти к доктору раньше.
А еще я злился на него за то, что он пытался скрыть от меня, насколько сильна его боль.
К несчастью, я оставил телефон дома, поэтому не мог позвонить маме и все ей рассказать, и наличных у меня с собой тоже не было. Но я должен был позвонить ей. И родителям Уэсли, чтобы сообщить о случившемся. От последней мысли у меня неприятно заныло в груди, но они имели право знать о том, что произошло.
Потянув из бумажника кредитную карточку, я нашел взглядом телефон-автомат и, набрав старый номер Уэсли, сделал глубокий вдох.
Я не знал, что собираюсь сказать.
После трех гудков миссис Кэрролл взяла трубку.
- Алло? - сказала она севшим со сна голосом.
- Хм, алло? Миссис Кэрролл?
- Да, - ответила она с легким раздражением, очевидно, приняв меня за продавца по телефону.
- Хм, это Торен Грей. Уэсли...
- Что? - переспросила она с еще большим раздражением.
- Простите, что звоню так рано, но...
