И когда я сказала ему, что тоже его полюбила, то совершенно не соврала. Это чувство не было ослепляющей вспышкой, оно выросло. Плавно, но быстро и напористо. Выросло и заполнило собой всю мою душу.
А потому я не стану ненавидеть его мать. Какой бы она не была сейчас, я вижу, как глубоко она несчастна. Потому и делится с миром тем, чем наполнена сама."
"Но она родила и вырастила человека, который теперь мне очень дорог, а значит, было в ней что-то такое, что позволило сделать это. Что-то хорошее, доброе. И я очень надеюсь, что когда-нибудь это “что-то” проявит себя.
Надеюсь как минимум потому, что вижу, как непросто далась сегодняшняя сцена моему Медведю.
И мне хочется как-то отвлечь его. Сделать так, чтобы он расслабился хоть немного.
— Всё же думаю, надо сменить замки. Кто знает, может у мамы дубликат, — говорит Богдан. — А я не хочу, чтобы она испугала тебя, застав врасплох.
— Хорошо, — несмотря на надежду, что когда-нибудь всё это разрешится мирным путём, с идеей Богдана я согласна. — Но давай чуть позже, ладно?
— Почему? — он сводит брови непонимающе.
— Поэтому… — я снова его целую и тянусь к пряжке ремня.
28
— В этом я смотрюсь просто квадратной! — я кручусь перед зеркалом, то затянув поясок под грудью, то сняв его вообще, пока Богдан застёгивает пуговицы на рубашке. — Будто у меня в животе не двое детей, а целых пятеро! И не на четвёртом месяце, а на девятом!
— Белочка, ты выглядишь прекрасно, — отвечает ровно и спокойно.
— Нет! — мне хочется истерично топнуть ногой.
— Ладно, как скажешь, — обречённо кивает. — Нет и нет.
— То есть я стрёмная?! — оборачиваюсь и смотрю на него сердито.
— Нет, конечно, — ну и спокойствие у него! — Ты беременная.
— Беременная и стрёмная?
— Нет, беременная и прекрасная.
Медведь подходит и обнимает меня за плечи, чмокает в нос, и я чувствую, как нервный жар начинает отпускать. Ох уж эти гормоны! И в кого они меня превращают? В последние недели словно огненный коктейль в крови кипит, сворачивая её в венах.
— А то зелёное платье надеть не хочешь? — Богдан дипломатично предлагает варианты, но при этом заметно осторожничает, опасаясь новой вспышки беременной истерики.
— Чехол ещё похлеще этого.
— Карина, ты в любом наряде выглядишь хорошо, перестань так нервничать.
Он приподнимает моё лицо за подбородок и нежно целует в губы. Раз и ещё раз. Задерживается на мгновение и втягивает носом воздух глубоко. А потом прикрывает глаза и отстраняется.
— Так, мы снова опоздаем.
