Офигенная, сексуальная, по-настоящему красивая женщина. Тоже подстреленная - и вдруг доверилась. Открытая такая. А там, у неё в животе мои дети.
Мои дети.
Моя Белочка.
26
— Волнуешься?"
"Богдан сжимает мою ладонь совсем немного, но этого хватает, чтобы ощутить себя намного спокойнее. Его рука тёплая, но согревает она не только мои пальцы, но и душу.
— Да, - киваю в ответ. - Стараюсь думать об этом просто как о встрече.
— Вот так и думай.
Я так сильно ждала это первое скрининг-узи, где увижу наших с Богданом малышей уже не просто точками.
В интернете пишут, что в одиннадцать недель уже видно на узи человечков. Ждала с таким трепетом, а теперь разнервничалась, потому что скрининг - это выявление различных возможных патологий.
Думать о том, что с детьми может быть что-то не так, и какие решения тогда придётся принимать, совсем не хочется. Поэтому я заталкиваю свой страх как можно глубже и вытаскиваю на поверхность радость скорой встречи.
До приёма ещё десять минут, и мы с Богданом просто сидим в коридоре клиники и ждём.
Он приобнимает меня за плечи и медленно поглаживает, вселяя уверенность, что всё будет хорошо.
– “Наполеона” хочется, - вздыхаю, когда вспоминаю про лакомый кусок торта, от которого я сегодня утром и крошки не оставила.
– Опять, что ли? - вскидывает брови Медведь.
– Угу.
– Ну тогда жди, до УЗИ уже не успеем, - смеётся он.
– Эх, - вздыхаю разочарованно.
На форуме, на который я подписалась, девчонки много чего обсуждают. В том числе свои пищевые беременные пристрастия.
Кто-то тащится по креветкам, кто-то по мясу, кто-то, по классике, не может наесться солёных огурцов. А я вот подсела на “Наполеон”.
Опасное для бёдер и попы пристрастие. Про талию я уже молчу, она, как говорят, уже вышла из чата. А точнее уже заметно округлилась, если рассматривать себя без одежды. Да и под обтягивающим платьем вполне заметно.
Малышей же двое, вот у меня и быстрее силуэт меняется, чем у тех, у кого лялька одна в животе.
Богдану нравится каждое утро становиться напротив большого шкафа с зеркальными дверями, прижиматься ко мне сзади и обнимать своими большими ладонями низ моего живота, определяя, сильнее он уже выпирает или нет.
И каждое утро он говорит:
– Вот, смотри, уже как торчит! Больше, чем вчера!
Я обычно смеюсь, а потом мы делаем то, из-за чего он едва ли не опаздывает на работу.
А “Наполеон” он стал мне возить из небольшой кофейни, мимо которой проезжает по пути с работы.
