Она отвечает Богдану, но смотрит через его плечо на меня. На меня и Бориса на моих руках.
Чёрта с два тебе, лахудра. Он мой. Мой! Когда ты его бросила одного, маленького и беспомощного, когда у тебя не вышло такой манипуляцией вернуть мужчину и ты посчитала ребёнка обузой, именно я кормила его своим молоком, прижимала к себе ночами. Я. Я — его мать.
— Мне с тобой разговаривать не о чём.
— Не с тобой, Богдан. С Кариной.
Вот так заявочки.
— Карине тоже, — отрезает мой Медведь и пытается захлопнуть дверь перед её носом, но я его останавливаю.
Передаю ему на руки Борю, надеваю тапочки и выхожу в подъезд.
— Если ты пришла за мальчиком, то ты его не получишь. Ты бросила его, — говорю ей и сама удивляюсь стали в собственном голосе. — Мы юридически будем бороться. Используем все возможности. Сына у тебя никто не отнимал, Ирина, ты сама отказалась. И не надо мне заливать сейчас про послеродовой шок и депрессию.
Ирина несколько секунд молчит. Замечаю, что вид у неё уставший. Под косметикой скрыты тени под глазами, взгляд потухший.
— Как его зовут? — спрашивает приглушённо.
Для меня такой тон оказывается неожиданностью, потому что я уже было готовилась к тому, чтобы вцепиться ей в космы.
— Борис, — отвечаю обескуражено.
— Это он только что сделал первые шаги?"
"В её глазах я вижу затаённую печаль. Это даже как-то обезоруживает, но совсем не означает, что я возьму и вот так отдам ей своего сына.
— Да, это он.
Ирина кивает и опускает взгляд.
— Я почувствовала.
— Поздновато ты почувствовала.
— Карина, я не собираюсь пытаться отнять его у тебя, — она вдруг резко поднимает глаза и смотрит на меня. Говорит грустно, но твёрдо. — Ты его мама. Ты можешь дать ему ту счастливую семью, которую он заслуживает. Которую каждый ребёнок заслуживает. У него будут любящие родители, брат, сестра, бабушка. А со мной у него не будет всего этого.
— Ты пришла меня благословить, что ли? — складываю руки на груди. Эта хитрая лиса доверия не вызывает у меня.
— Неважно, зачем я пришла. Но ухожу с этим, да.
И у меня будет к тебе просьба.
— Я слушаю.
— Никогда ему обо мне не рассказывай. Пусть Борис всегда думает, что его мама ты. Правда причинит ему боль.
— Я не знаю, как сложится жизнь, Ирина, но если по какой-либо причине он когда-нибудь спросит, то я не стану врать.
— Конечно. Твоё право решать. Но если всё же когда-нибудь ты скажешь ему правду, то передай, что… что мне жаль.
— Передам.
— И… вот ещё, — Ирина протягивает мне бумажный большой конверт.
