Мне казалось, что до появления Сэди все было лучше. Я даже убедила себя, что это ее вина. Без нее Шон был бы другим. После Сэди он начал встречаться со своей прежней подружкой, Эрин. Эрин была старше, она не собиралась играть в его игры. И поначалу мне казалось, что я была права: Шон стал вести себя лучше.
А потом Чарльз пригласил Сэди на ужин. Она согласилась, и это услышал Шон. В тот вечер я допоздна работала у Рэнди. Когда за мной заехал Шон, на нем лица не было от злобы. Я поехала с ним, надеясь его успокоить, но мне это не удалось.
Он два часа колесил по городу, выискивая джип Чарльза. Шон грязно ругался и твердил, что, когда найдет этого ублюдка, «начистит ему физиономию». Я сидела на пассажирском сиденье, слушала рев двигателя, смотрела, как желтые линии исчезают под капотом. Я вспоминала брата, каким он был в поездке. Я думала об Альбукерке и Лос-Анджелесе, о долгих милях на трассах."
"На сиденье между нами лежал пистолет. Когда Шон не переключал передачи, он брал его и гладил, иногда крутил на указательном пальце, прежде чем положить обратно.
Свет от проезжавших мимо машин играл на металлическом стволе.
Я проснулась, почувствовав тысячи иголочек в голове. Они больно жалили и не давали ни о чем думать. Потом они неожиданно исчезли, и я собралась с мыслями.
Было раннее утро. Янтарный солнечный свет проникал в окно моей спальни. Я стояла, но не сама. Две руки сдавили мое горло и трясли меня изо всех сил. Иголочки в голове пронзили череп.
У меня было всего несколько секунд, чтобы удивиться, почему иголочки вернулись. Глаза мои были открыты, но видела я лишь белые вспышки. До меня доносились невнятные крики:
– ШЛЮХА! БЛУДНИЦА!
Потом другой голос. Мамин.
– Прекрати! – кричала она. – Ты убьешь ее! Прекрати!
Наверное, она схватила его, потому что я почувствовала, что он повернулся. Я упала на пол. Когда я открыла глаза, мама и Шон стояли лицом к лицу. На маме была лишь рваная ночная сорочка.
Я с трудом поднялась на ноги. Шон схватил меня за волосы – так же, как раньше, прямо у корней, чтобы полностью подчинить себе, – и потащил в коридор. Голова моя была прижата к его груди. Я видела лишь, как ковер мелькает под моими ногами. В висках у меня стучало. Мне было трудно дышать, но я начала понимать, что произошло. И тогда из глаз моих полились слезы.
«От боли», – подумала я.
– Теперь эта сука плачет, – прорычал Шон.
