Впервые я увидела его в оперном театре Ворм-Крик: незнакомого юношу в больших белых ботинках и шортах цвета хаки. Он болтал со школьниками и широко улыбался. В спектакле он не участвовал, но в городе было мало развлечений, и на той неделе я видела его еще несколько раз, он приходил навестить друзей. Как-то вечером, пробираясь в одиночку по темным кулисам, я наткнулась на него – он сидел на моем любимом ящике. Этот большой деревянный ящик стоял в самом уединенном месте – вот за что я его любила.
Он подвинулся, освобождая мне место.
Я осторожно присела. Я была так напряжена, словно из ящика торчали острые гвозди.
– Меня зовут Чарльз, – сказал он.
Наступила пауза. Он ждал, что я назову свое имя, но я молчала.
– Я видел тебя в последнем спектакле и хотел кое-что сказать. – Я приготовилась к чему-то неприятному, но он продолжил: – Я хотел сказать, что ты пела лучше всех. Я никогда не слышал такого красивого голоса!
Как-то вечером я вернулась домой от Рэнди и обнаружила отца и Ричарда на кухне. На кухонном столе стоял большой металлический ящик.
Пока мы с мамой готовили мясной рулет, они собирали содержимое ящика. Прошло больше часа. Они закончили свою работу, и я увидела нечто вроде огромного телескопа защитного цвета. Длинная труба была установлена на невысоком широком треножнике. Ричард был так возбужден, что переступал с ноги на ногу, постоянно повторяя:
– Он стреляет больше чем на милю! Он может сбить вертолет!
Отец молчал, но глаза его сияли.
– Что это? – спросила я.
– Это винтовка пятидесятого калибра, – ответил отец.
– Хочешь попробовать?
Я посмотрела сквозь прицел, направив винтовку на склон горы, и увидела в перекрестье тонкие стебельки травы.
Мясной рулет был позабыт. Мы вышли на улицу. Солнце уже село, спускалась темнота. Я смотрела, как отец ложится на мерзлую землю, долго прицеливается – мне показалось, что прошел целый час, – а потом спускает курок. Грохот был оглушительным. Я зажала уши руками, но сразу отпустила, чтобы услышать, как выстрел эхом отдается в расщелинах.
Отец стрелял снова и снова. Когда мы вернулись на кухню, у меня в ушах звенело. Я почти не услышала отца, когда спросила его, зачем нам это.
– Для обороны, – ответил он.
Следующим вечером у меня была репетиция в Ворм-Крик. Я сидела на своем ящике, прислушиваясь к монологу, доносившемуся со сцены. И тут появился Чарльз. Он сел рядом со мной.
– Ты не ходишь в школу, – сказал он.
Это был не вопрос."
"– Тебе нужно записаться в хор. Тебе понравится хор.
