Именно так я себя и почувствовала, когда режиссер заговорил со мной впервые. Он словно пришел из другого измерения.
– Иди найди ФДР, – сказал он мне.
Я не двигалась.
– Президента Рузвельта. ФДР, – повторил он.
– Это как Джей-Си-Би? – спросила я. – Вам нужен погрузчик?
Все засмеялись.
Я выучила весь свой текст, но на репетициях сидела одна, уткнувшись в черную папку и делая вид, что повторяю роль. Когда нужно было выходить на сцену, я произносила реплики громко и без запинки. Это вселяло в меня уверенность.
Если мне нечего было сказать, то хотя бы Энни могла говорить за меня.
За неделю до премьеры мама выкрасила мои русые волосы в ярко-рыжий цвет. Режиссер сказал, что это превосходно. Осталось лишь подобрать мне костюмы до генеральной репетиции в субботу.
В нашем подвале я нашла растянутый свитер, весь в дырах и пятнах, и безобразное синее платье, которое мама перекрасила в тускло-коричневый цвет. Платье прекрасно подходило для сироты. Я с облегчением вздохнула – найти костюмы оказалось легко.
Но потом я вспомнила, что во втором действии Энни носит прекрасные платья, которые купил ей папа Уорбек. Ничего такого у меня не было.
Я сказала об этом маме. Она погрустнела. Мы проехали сотню миль, обошли все магазины подержанной одежды, но ничего не нашли. На парковке возле последнего магазина мама поджала губы и сказала:
– Есть еще одно место, куда можно заехать.
Мы приехали к тете Энджи и остановились перед оградой из белого штакетника, соединявшей ее дом с домом бабушки.
Мама постучала, потом отступила от двери и пригладила волосы. Энджи удивилась, увидев нас, – мама редко бывала у сестры. Но тут же тепло улыбнулась и пригласила нас войти. Ее гостиная напомнила мне вестибюль дорогих отелей из кино, столько там было шелка и кружев. Нас усадили на бледно-розовый диван, и мама объяснила, зачем мы приехали. Энджи сказала, что у ее дочери есть несколько платьев, которые могут подойти.
Мама осталась ждать на розовом диване, а Энджи повела меня наверх в комнату дочери.
В шкафу я увидела множество роскошных платьев с кружевами и аккуратно завязанными бантами. Мне было страшно к ним даже прикоснуться. Энджи помогала мне примерять платья, завязывала банты, застегивала пуговицы, поправляла рукава.
– Возьми это, – сказала она, протягивая мне синее платье с белыми плетеными шнурами на корсаже. – Его сшила бабушка.
Я взяла это платье и еще одно, из красного бархата с белым кружевным воротником. Мы с мамой поехали домой.
