Неужели все-таки пронесло? Теперь я привязана к Бакке и его ностальгическим сказкам, а также неограниченному запасу ингредиентов для снадобий. Ну а практика в горах… После нападения грифонов бояться уже нечего. Может, лучше научусь чувствовать всяких тварей. Да и фраза “дополнительные занятия с куратором” звучала многообещающе.
Тут я заметила, что отец напряженно смотрит куда-то поверх головы ректора. Йоран вытаращил глаза, кто-то деликатно кашлянул. Пожилая леди, которая за меня заступалась, фыркнула — кажется, от смеха.
По рядам собравшихся понеслась какая-то эпидемия кашля. А самое странное — смотрели они туда же, куда и мой отец. Только Вестейн не повернул головы, и ректор остался невозмутим. Но даже его терпение иссякло, когда в широкое окно за его креслом громко поскреблись.
Ректор вздрогнул и резко обернулся. А я, наконец, поняла, что так впечатлило остальных стражей.
К стеклу с той стороны прижимался черный нос, а золотистые собачьи глаза блуждали по комнате. Передние лапы байланга стояли на подоконнике, а резкие взмахи белых крыльев помогали удерживать равновесие.
На черной упряжи сверкали аметисты. Стужа! А она что здесь делает?
“В загоне было скучно”, — капризно сообщила собака.
“Но ты должна была оставаться там”, — подумала я, пытаясь сообразить, что теперь делать.
Отец не выдержал и спросил:
— Это что?
— Байланг вашей дочери, — бесстрастно сообщил мой куратор. — Думаю, будет лучше, если мы предоставим Анне возможность успокоить свою собаку.
— Моей дочери… кто?
Я еще никогда не видела своего отца удивленным настолько.
Ректор деликатно сообщил:
— Анна сумела приручить одичавшего байланга, который доставлял нам проблемы последние десять лет.
А затем он встал и распахнул окно, позволяя собаке пролезть в комнату.
В зале сразу стало тесновато. Стужа протиснулась внутрь, роняя на ковер хлопья снега, и втянула крылья. Остальным стражам она показала зубы, а затем деловито шагнула вперед и уткнулась носом мне в плечо.
— Что ты творишь, Стужа? — прошептала я.
— Нас же сейчас снова накажут.
“Тебя нужно защищать от этих”, — сообщила она и выразительно оскалилась, глядя в сторону Крона.
Я погладила белую морду и попыталась убедить свою красотку, что справлюсь сама, и меня защищает Вест. Но куратор снова вызывал у нее сомнения. Тогда я украдкой взглянула на отца и обнаружила, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением лица. Собака явно произвела на него большее впечатление, чем похвала Вестейна.
