Но именно сегодня оно казалось мне недостаточно торжественным. А я себе в нем казалось недостаточно красивой. После часа, проведенного перед зеркалом, я поймала себя на мысли, что первый раз в жизни меня так заботит внешний вид. Я всегда прохладно относилась к светским мероприятиям. А тут…
Но я попыталась убедить себя в том, что виной всему возможная встреча с родственниками. А вовсе не один беловолосый мужчина древних кровей, к несчастью, являющийся моим куратором.
Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
Это оказался Сигмунд, и выглядел он встревоженным.
— Что случилось? — тут же напряглась я.
— Стужа, — выпалил он. — Она бесится и пытается порвать сеть или разнести ворота. Знаешь, я почему-то уже не уверен в их прочности.
Больше ему ничего не пришлось говорить. Я накинула меховой плащ поверх платья и понеслась к загонам.
Возле временного пристанища Стужи уже начала собираться толпа. Учителей среди них пока не было, и это меня порадовало. Собака носилась как бешеная. То рычала и терзала зубами сеть, то пыталась с разбега вынести ворота.
Я испугалась, что она поранит себя, и припустила еще быстрее.
Стоило мне распахнуть ворота, как Стужа тут же оторвалась от сети и застыла передо мной. Я ждала, что она попытается вырваться на волю, где взволнованная толпа уже вовсю обсуждала происшествие. Но собака застыла передо мной, тяжело дыша.
— Ты чего? — улыбнулась я. — Просила же вести себя прилично. Я вернусь к утру, понимаешь?
С этими словами я протянула руки, чтобы погладить белую морду.
Но Стужа качнулась вперед. Острые зубы разорвали рукав платья и вонзились в мое запястье. То, на котором не было повязки.
Глава 7. Девушка в алом
Вместе с болью накатило головокружение. Сознание словно разбилось вдребезги и теперь собиралось обратно, прочно сплетаясь с еще одним. Стужа разжала зубы, но боль не ушла, а проникла глубже, выворачивая душу наизнанку, растворяясь и утихая внутри. Это было одновременно восхитительно и пугающе.
Я осела в снег, пытаясь успокоить дыхание и пустившееся вскачь сердце.
Со стороны толпы донесся слитный изумленный вздох. Звуки отдавались болью в голове, и я сжала пальцами виски, пытаясь привести себя в чувство и привыкнуть к новым ощущениям.
Собака зарычала, и теперь я не просто догадывалась, что она недовольна. Я знала, чувствовала, что ей не нравятся галдящие адепты. А неприязнь к той из них, которая рискнула подойти ко мне, Стужа подчерпнула в моем сознании.
