Он бросил на меня недовольный взгляд. Я ответила ему тем же и процедила:
— У меня есть байланг.
Глаза парней стали круглыми, а Чейн расхохотался:
— Кто? Бешеная, что ли? И чем она тебе поможет? Хотя, если она откусит тебе голову, нам не придется прикрывать неумех.
Я почувствовала, что начинаю закипать. А Сигмунд укоризненно сказал:
— Чейн, прекрати. Куратору Аабергу это не понравится.
— Ее зовут Стужа, — решительно сказала я, оглядывая своих товарищей. — Она жила в Лабиринте и наверняка знает там каждый уголок…
На несколько мгновений парни потеряли дар речи.
Имя, как и сказал Вестейн, оказалось “с претензией на величие”.
Гест с сомнением покачал головой:
— Никто не знает, как она себя там поведет. Вдруг сбежит! Кроме того, без метки связи ты не сможешь полететь на ней. А вероятность того, что она тебя признает, слишком мала. Эта псина десять лет жила одна после гибели хозяйки. То, что она тебя послушалась один раз, не значит, что выберет тебя.
Нильс поддержал его:
— Скорее всего, Бешеная умрет от горя, как только поймет, что ее заперли.
Это происходит с большинством пойманных байлангов.
Я не стала больше спорить, и они ушли вперед. Эйнар и Сигмунд остались рядом. Я видела, что в успех моей затеи они тоже не верят, хоть и не показывают этого. Но даже за это молчание я была им благодарна. Сама же я настроилась на успех и унывать не собиралась.
Следующая волна поддержки неожиданно пришла от Мистивира. Я чувствовала, что клинок разделяет мою решимость и благодарно погладила ножны.
После этого я распрощалась с парнями и отправилась в комнату. Домашние задания энтузиазма не вызывали, поэтому я прихватила учебник про байлангов и понеслась к загону Стужи.
Там я отворила ворота своей магией и замерла. Я не сразу поняла, что вижу. Стуже надоело не только сидеть в сарае, но и в загоне. И теперь собака висела вверх тормашками, цепляясь лапами за сетку, и озадаченно разглядывала ее. Выглядела она при этом до того умильно, что я рассмеялась. Золотистые глаза скользнули по мне и алчно впились в проход за моей спиной.
Я поспешно закрыла ворота и сказала:
— Сначала придется научиться себя вести.
Стужа спрыгнула с сетки и послушно замерла передо мной. Белый хвост скупо шевельнулся. Но ни укусить меня, ни откусить мне голову собака не пыталась.
Я провела у байланга почти весь день. Приводила в порядок пушистую шерсть, смазывала мозоли от цепей и застарелые рубцы на крыльях. Собака меня слушалась, ела и потихоньку изучала свое новое жилище.
