Не могла понять, как отнестись к подарку. И решила предпринять еще одну попытку хоть что-то выведать о предыдущей владелице кольца:
— А как ее звали?
Старик покачал головой:
— Это из тех грехов молодости, о которых не рассказывают.
— А вдруг она моя родственница? — попыталась настоять я.
— Исключено, — твердо сказал алхимик. — Поверь, такого быть не может. Но мне и правда интересно, кто из стражей так хорошо погулял на Западе пару поколений назад. В тебе чувствуется старая кровь."
"Пришлось отступиться, хотя его ответ совершенно ничего не прояснил.
Но в этот момент старик прищурился и сказал:
— Надеюсь, мой подарок тебя на грехи молодости не сподвигнет.
— В каком смысле? — не поняла я.
— Ну… — многозначительно ответил он. — Вокруг тебя пятнадцать крепких парней, весь цвет аристократии Севера, носители древней магии, которая позволяет связать свою жизнь с байлангом. Таких с каждым годом остается все меньше. Да и не только они. Чье-то ледяное сердечко, кажется, начинает оттаивать, хе-хе-хе…
От таких намеков я сначала потеряла дар речи.
А затем “вспомнила” о срочном деле и вылетела из лаборатории, как ошпаренная. Не знаю, что там насчет чьего-то “ледяного сердечка”, но в тот момент таяло мое.
И стоило мне только подумать о кураторе, как я тут же наткнулась на него за поворотом коридора. К счастью, Вестейн оказался занят. Рядом с ним стоял декан Холмен, и они оба хмурились. Я была слишком растеряна. И, пробормотав приветствие, по стеночке обошла преподавателей и умчалась к выходу.
Как же я вляпалась, как же я вляпалась!
Вестейн
Йоран заглянул уже после полуночи, когда Вестейн собрался уходить. Стоило ему потянуться за плащом, как дверь открылась, и на пороге появился его старший товарищ. Страж закрыл за собой дверь и многозначительно сказал:
— Похоже, нас ждут новые неприятности.
— Какие? — бесстрастно спросил куратор.
— Готов спорить на что угодно, что на этот раз тебя ждет западня в Лабиринте Стужи.
— Первый раз, что ли? Я три года муштрую свой отряд. Справимся.
Йоран понизил голос:
— У тебя есть одна проблема, которая учится всего ничего.
— Ее я туда не возьму, — ответил куратор.
На этот раз ему пришлось приложить немало усилий, чтобы голос не выдал весь спектр чувств, которые терзали его уже неделю. Но Йоран тут же понял:
— Вы так и не поговорили.
Вестейн отвернулся
— Она меня избегает. Всю неделю. Разворачивается и идет в другую сторону, если замечает на улице. А после тренировки тут же уходит с Халворсонами.
