Вот почему развода тебе он бы никогда не дал, Нина, сгноил бы в психушке, признал недееспособной, но тебя бы не отпустил… Ты словно золотой конек, на котором все было повязано…
По мере того, как Кирилл говорит, на меня накатывает шок. Полнейший. Муж все переписал на меня…
– Он себя, с одной стороны, обезопасил. При любом раскладе, Нина, в тюрьму села бы ты… А учитывая, какую игру вел Станиславский – это все вполне себе вероятно… Сейчас же мне нужно изучить все детали и понять, насколько тебе может прилететь за махинации Петра.
– Махинации?! – переспрашиваю. – Значит, они были?
Кивает.
– Еще какие… Скажи мне… ты документы подписывала?
Опять вопрос, и я прикусываю губу.
– Да… иногда… он не давал читать, говорил, что по мелочи, и я… я подписывала…
Кристовский выдыхает сквозь сжатые зубы.
– Вот это он подлец, каких поискать…
– Мне теперь что-то грозит? – спрашиваю, и слезы на глазах проступают. – Меня посадят?
Качает головой.
– Нет. Петр был алчным и весьма прошаренным.
Он делал все, чтобы минимизировать последствия, а учитывая, что ты достала из сейфа его черную бухгалтерию, где фигурировал только он и его подельники – становится ясно, что главным виновником, организатором был Станиславский. Но все же… я проверю и перепроверю все.
Киваю. Неожиданно Кирилл взялся защищать меня. Назвался моим адвокатом и прочим… и я понимаю, что все это он делает из-за дружбы с Вадимом и, вероятнее всего, из-за давней неприязни к Петру.
"
"– Это, так сказать, из плохих новостей. Из хороших. Ты владеешь всем имуществом, и даже после определенных пенни и штрафов, которые придется заплатить, состояние останется огромным…
Киваю. Меня деньги мало волнуют все же…
– Ты и твои дети – наследники всего…
Киваю. А затем чувствую, что в душе начинает свербеть.
– Любовница Станиславского… беременна… так что у моего мужа есть еще один наследник… еще нерожденный…
К малышу, которого ждет пассия Петра, я ничего плохого не испытываю.
Кроха ни в чем не виноват. Не он выбрал своих родителей, поэтому я спокойно поясняю Кристовскому свою позицию, но мужчина морщится.
На его красивом лице появляется жесткость. Адвокат смотрит на меня пару секунд. Будто решает, стоит ли говорить, и в итоге поясняет:
– C любовницей Станиславского не все так просто, Нина.
– В смысле?!
– Там очень неоднозначная история.
– Кирилл… поясни, пожалуйста.
