Одежда колет, будто становится лишней, я сильнее подаюсь вперед, сама целую, мои пальцы буквально теряются в волосах Вадима, я тяну и притягиваю мужчину к себе.
Моя одежда летит куда-то в сторону, Царев накрывает мою грудь через ткань лифчика и с силой тянет, а я охаю. Перед глазами будто мушки вспыхивают, голова кружится, во рту сухо, и есть единственное желание – отдаться мужчине, подчиниться…
Спустя мгновение Вадим роняет меня на постель, без его тепла становится холодно, Царев же застывает, рассматривает меня, и глаза у него горят золотистым блеском.
Это пугает и будоражит одновременно.
Отползаю к спинке кровати, а сама, как завороженная, наблюдаю за тем, как Царев снимает майку и откидывает ее в сторону.
Впервые вижу его пресс, который жилист и проработан, но меня пугают шрамы, которые вижу на красивом теле.
Их много. Но вместе с тем эти шрамы воспринимаются будто боевые ранения. На меня будто сам Арес смотрит, бог войны из древних приданий.
Ярость в его глазах опаляет. Влечет, пугает и отталкивает одновременно, когда Царев берется за пряжку ремня и расстегивает ее, у меня буквально дух захватывает от подобного, отрываю взгляд и смотрю на мужчину, отползаю.
Он же резко ловит меня за щиколотку и подтягивает к себе, и рывком стягивает брюки с бельем. Не успеваю в себя прийти, как Вадим ложится на меня, пригвождает к матрасу.
– Обратной дороги не будет, Нина, – выдыхает с жаром и всматривается в мои глаза, а я всматриваюсь в золото глаз мужчины, которого, оказывается, знала все это время…
Вадим же всматривается в меня и продолжает с напором:
– Я не буду временной заменой твоему ублюдку.
Ты с самого начала должна была быть моей…"
"Глаз с меня не сводит, и мне кажется, что именно сейчас я становлюсь слишком уязвимой, открытой, и… я решаюсь.
Обнимаю Вадима за шею и накрываю его губы своими. Впервые мне хочется узнать, каково это – плавиться в руках мужчины, который по-настоящему тебя хочет.
