– А с годами оригинальность становится эксцентричностью? – предположил Пуаро.
– Очень верно. Именно так и случилось с бедным старым Жервасом.
– Возможно, у него непомерное самомнение?
– Абсолютно точно. Мне кажется, что в мыслях Жерваса весь мир делится на две половины – Шевенэ-Горы и все остальные.
– Преувеличенное ощущение принадлежности к роду!
– Да. Эти Шевенэ-Горы все надменны как черти – сами себе закон. В Жервасе, последнем в роду, это проявилось очень сильно. Он… ну, понимаете, если его послушать, так он прямо Господь Всемогущий!
Пуаро медленно задумчиво кивнул:
– Да, могу себе представить… Понимаете, я получил от него письмо.
Необычное письмо. Это не просьба – это приказ!
– Королевский приказ, – хмыкнул мистер Саттерсуэйт.
– Вот именно. Этому сэру Жервасу даже не пришло в голову, что я, Эркюль Пуаро, человек важный, что у меня полно дел! И вряд ли я все брошу и побегу к нему, как собака, как ничтожество, обрадовавшееся поручению!
Мистер Саттерсуэйт прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку.
Ему пришло в голову, что в вопросе самомнения Эркюль Пуаро стоит Жерваса Шевенэ-Гора.
Он пробормотал:
– И, конечно, вызов был срочный?
– Нет! – Пуаро патетически воздел руки. – Я должен быть в его распоряжении, и все, если я ему потребуюсь! Enfin, je vous demande![26]
Снова он красноречиво воздел руки, куда яснее, чем словами, выражая степень крайней ярости.
– Как я понимаю, – сказал мистер Саттерсуэйт, – вы отказались?
– У меня еще не было возможности, – медленно проговорил Пуаро.
– Но вы откажетесь?
На лице маленького человечка возникло новое выражение. Его брови растерянно сошлись. Он сказал:
– Как бы сказать? Отказаться – это было первым моим побуждением. Но я не знаю… Есть, в конце концов, такая вещь, как чутье. И я чую что-то…
Мистер Саттерсуэйт воспринял последнее заявление без малейшего удивления.
– О? – сказал он. – Это интересно…
– Мне кажется, – продолжал Эркюль Пуаро, – что описанный вами человек должен быть очень уязвим…
– Уязвим? – удивился мистер Саттерсуэйт.
Это определение никак не подходило Жервасу Шевенэ-Гору. Но мистер Саттерсуэйт был человеком проницательным и наблюдательным. Он медленно проговорил: – Кажется, я вас понимаю.
– Такие люди облачены в доспех – и какой доспех! Доспех крестоносца и в сравнение с ним не идет – это броня надменности, гордыни, полного самоутверждения. Эта броня в какой-то мере является защитой от стрел, каждодневных стрел жизни, которые отскакивают от нее.
