– Увы, нет. Я в полном замешательстве. Барбара! Убита! В это просто невозможно поверить.
– Мистер Лавертон-Уэст, вы не могли бы рассказать мне о ваших перемещениях вечером пятого ноября?
– Моих перемещениях? Моих перемещениях? – Голос Лавертон-Уэста возвысился до протестующей пронзительности.
– Это чисто рутинный вопрос, – объяснил Джепп. – Мы… ну… обязаны допросить всех и каждого.
Чарльз Лавертон-Уэст с достоинством посмотрел на него.
– Мне кажется, что для человека в моем положении должно быть сделано исключение.
Джепп просто ждал.
– Я был… минуточку… А, да. Я был в палате общин. Ушел в половине одиннадцатого. Прогулялся по набережной. Посмотрел фейерверки.
– Приятно думать, что в наши дни таких заговоров не бывает, – весело сказал Джепп.
Лавертон-Уэст уставился на него рыбьим взглядом.
– Затем я… эээ… пошел домой.
– Ваш лондонский адрес – Онслоу-сквер, кажется? Когда вы пришли домой?
– Точно я вряд ли могу вам сказать.
– В одиннадцать? В половине двенадцатого?
– Где-то так.
– Может, кто-нибудь открывал вам дверь?
– Нет, у меня свой ключ.
– Может, вы кого-нибудь встретили во время прогулки?
– Нет… эээ… действительно, старший инспектор, меня крайне возмущают ваши вопросы!
– Уверяю вас, это просто рутина, мистер Лавертон-Уэст. Ничего личного, вы сами понимаете.
Этот ответ, похоже, усмирил гнев члена парламента.
– Если это все…"
"– Пока все, мистер Лавертон-Уэст.
– Вы будете держать меня в курсе…
– Конечно, сэр. Кстати, позвольте вам представить месье Эркюля Пуаро.
Возможно, вы слышали о нем.
Взгляд мистера Лавертона-Уэста с интересом остановился на маленьком бельгийце.
– Да-да. Я слышал это имя.
– Месье, – вдруг заговорил Пуаро в совершенно не свойственной ему манере. – Поверьте, мое сердце просто разрывается от сочувствия к вам! Какая потеря! Как вы, наверное, страдаете! Ах… но лучше я помолчу. Как великолепно англичане скрывают свои чувства! – Он достал из кармана портсигар. – Разрешите… ах, он пуст. Джепп?
Старший инспектор похлопал себя по карманам и отрицательно покачал головой.
Лавертон-Уэст достал собственный портсигар, пробормотав:
– Возьмите мою, месье Пуаро.
– Спасибо, спасибо. – Маленький бельгиец взял сигарету.
– Как вы и сказали, – заключил Лавертон-Уэст, – мы, англичане, не выставляем чувства напоказ. Наш девиз – не выдавать чувств.
Он поклонился обоим и вышел.
– Мороженый судак какой-то, – с отвращением сказал Джепп. – И скользкий тип! Мисс Плендерли была права насчет него.
