Да и настроение ее также показалось ему чересчур приподнятым.
– Доброе утро, месье Пуаро, – сказала она слишком приветливо, словно чтобы нарочно возбудить в нем подозрения.
Он ощутил, что, возможно, она вовсе не настолько рада видеть его, как показывает. В конце концов, она не была с ним близко знакома. И хотя Эркюль Пуаро являлся весьма тщеславным типом во всем, что касалось его профессии, он был весьма скромен в оценке собственной привлекательности.
– Доброе утро, мадам, – ответил он. – Еще один прекрасный день.
– Да, правда, удачно? Но нам с Дугласом всегда везет с погодой.
– Правда?
– Да. Мы действительно очень счастливы вместе. Понимаете, месье Пуаро, когда видишь столько бед и несчастий вокруг, когда столько пар разводятся, и все такое, тут начинаешь ощущать благодарность за свое счастье.
– Приятно слышать это, мадам.
– Да. Мы с Дугласом так невероятно счастливы… Знаете, мы уже пять лет женаты, а в наши дни это такой долгий срок…
– Не сомневаюсь, что в некоторых случаях это почти вечность, мадам, – сухо ответил Пуаро.
"
"– …но я считаю, что сейчас мы куда счастливее, чем сразу после свадьбы. Понимаете, мы абсолютно подходим друг другу.
– Конечно, в этом заключается все.
– Вот потому мне так жаль тех людей, которые несчастливы.
– А именно…
– Да нет, я говорю в целом, месье Пуаро!
– Я понимаю. Понимаю.
Миссис Голд взяла шелковую нитку, поднесла ее к свету, одобрительно кивнула и продолжила:
– Например, миссис Чантри…
– Да, миссис Чантри?
– Она вовсе не кажется мне приятной женщиной.
– Нет-нет. Вероятно, нет.
– На самом деле я просто уверена, что она недобрая женщина. Но в чем-то мне даже жаль ее. Потому что, несмотря на все свои деньги и внешность, и все прочее, – пальцы миссис Голд дрожали, и она не могла продеть нить в иголку, – она не из тех женщин, к которым мужчины по-настоящему привязываются. Она из тех, от которых мужчины легко устают. Вам так не кажется?
– Лично я уж точно очень быстро устал бы от разговора с ней, – осторожно сказал Пуаро.
– Да, это я и имела в виду. Конечно, она умеет привлекать…
Миссис Голд замялась. Губы ее задрожали, она неуверенно проткнула работу иголкой. Даже менее наблюдательный, чем Эркюль Пуаро, человек заметил бы, что она расстроена.
Женщина продолжала невпопад:
– Мужчины как дети! Всему готовы поверить…
Она склонилась над работой. Снова ненавязчиво мелькнул батистовый платочек. Пуаро решил, что пора сменить тему.
– Вы не купаетесь этим утром? – спросил он.
