Если же приходят в Георгиевский зал, он же Большой тронный, то там порядок другой. Все участники колонны представляются государю, быстро проходя перед ним, а тот благосклонно-безразлично кивает. Пройдя парадом, вереница людей разворачивается и следует обратно.
Места в этой живой гусенице тоже строго регламентированы. Гофмаршалы наблюдают, чтобы никто не влез без очереди. Открывают шествие придворные чины и кавалеры – они самые многочисленные. Люди идут попарно, выстроившись по старшинству рангов с учетом старшинства орденов.
Тут от гофмаршалов требуется особое искусство, чтобы не нарушить ранжир; случаются и скандалы. Сразу после кавалеров, чуть отступив, следует императорская чета. Справа и на шаг сзади – министр Двора и уделов. Далее почетное дежурство: генерал-адъютант, генерал-майор свиты и флигель-адъютант. Только после них встают члены императорской фамилии. Эти выстроены согласно порядку престолонаследия. За великими князьями следуют члены Госсовета, министры, сенаторы и свита. Замыкают шествие придворные дамы.
Зрелище выходит яркое. Усыпанные орденами военные и придворные мундиры, голые плечи и яркие платья дам, всюду бриллианты и золотое шитье…
В залах на пути следования толпятся те, кому допуска «за кавалергардов» не полагается. В Николаевском зале стоят генералы и офицеры гвардии, в Петровском – послы и посланники, в Гербовом – городские дамы и гражданские чины первых пяти классов. Иногда зовут городского голову и именитое купечество – этим отведен Фельдмаршальский зал. Все зрители с завистью смотрят на счастливчиков.
А те упиваются своей избранностью. Это культивируемое чувство превосходства – потому лишь, что на тебе мундир с галунами, – покоробило Алексея. Когда он явился на свой первый выход, то сначала не мог понять его сути. Сотни взрослых, занятых людей проводят несколько часов, занимаясь явной бессмыслицей. Сыщик оценил первую приманку, когда вышел с колонной из Концертного зала. По ходу шествия стояли большие тузы. И, словно простолюдины, провожали обладателей галунов недобрыми взглядами…
Второй смысл открылся Алексею чуть позже.
В Большом тронном зале, когда толпа дефилировала перед государем, он не всегда был безразличным. Кому-то Александр Александрович коротко кивал, кому-то улыбался, а иным даже говорил несколько слов. Два-три счастливчика удостоились целого разговора – и колонна послушно ждала. Отойдя от государя, такой баловень принимал поздравления. Перед ним заискивали, переспрашивали каждый оборот речи.
