В этой тишине отлетела дверь, и с улицы ворвался Валевачев с перепуганным лицом. Не разбираясь, он бабахнул в потолок из «смит-вессона» и заорал дурным голосом:
– Полиция! Перестреляю всех на хрен!
Потом осмотрелся и спросил у Лыкова:
– Что с ними?
Тот пожал плечами:
– Фик-фок на один бок. Скажи лучше, ты Шустова не встретил?
– Пробежал мимо меня. Я понял, что дело плохо, и сюда! Неужто не успел? Черт!
Тут от печи послышались стоны на разные голоса.
– Нет, ты очень кстати. Найди веревку, будем их вязать.
Произвести арест оказалось делом затруднительным – из-за удаленности места. Валевачеву пришлось бежать к будке путевого обходчика. Тот по требованию губернского секретаря остановил первый же поезд, идущий в город. Юрий передал машинисту записку для вокзальных жандармов. Через час на дороге поднялся столб пыли, и вскоре у сторожки заржали взмыленные кони. На нескольких экипажах примчались чиновники департамента, пристав второго участка Александро-Невской части со своими людьми и следователь Добужинский.
За это время Лыков успел познакомиться с пленниками. Те вели себя пришибленно и сопротивляться не пытались. На вопросы, правда, отвечали неохотно и все время косились на главаря. Сыщику пришлось вытащить Снулого наружу и положить под забор. Похоже, у маза было выбито колено: он лежал весь в холодном поту и выл от боли. Ефим с Серегой отделались сильными ушибами головы и в медицинской помощи не нуждались.
Допрос по горячим следам не удался. Парни перепугались и ушли в молчанку.
Агейчев был просто раздавлен. Сильный и смелый человек, он, видимо, привык всегда побеждать. Но тут явился какой-то Лыков, на полголовы ниже его, и отчехвостил всю команду… Только что главарь решал судьбу незваного гостя, и все было в его руках. А теперь он лежит беспомощный и ждет отправки в тюрьму. Как же это вышло?"
"Зато обыск дал важные улики. Под половицей обнаружились дворянский паспорт Дашевского и временный вид лакея Петрова. Очевидно, убийцы собирались их использовать.
Рядом, завернутые в тряпицу, лежали серьги с бриллиантами. Точь-в-точь такие, как в ушах у Клотильды Лавинэ на фотографическом портрете. Алексей предъявил находки следователю, и Федор Петрович с чувством произнес:
– Узнаю школу Благово! И быстро, и доказательно.
Вечером у себя на квартире был арестован Шустов. Он не пытался скрыться, сидел и ждал, когда за ним придут.
Дурново ходил гоголем. О запутанном убийстве обладателя придворного звания не забыли в верхах.
