Они всю жизнь строчат мемории, никогда не выезжая дальше Сестрорецка, а потом толстые и лысые выходят в отставку. Оттого мои мечты о Париже и Лондоне ни за что не сбудутся. Викентий Леонидович – телок, он не умеет отстаивать свои интересы. Я сначала не верила. Потом вижу: Лерхе действительно застенчивый, в ущерб себе. И как быть? Выйти замуж за этого тихоню? Это значит расстаться с мечтами блистать в свете. А тут Устин Алексеевич принес письмо министра Двора, где было сказано, что именно он выбран церемониймейстером.
Это склонило меня окончательно. И я… фактически это можно назвать согласием, да. Не так категорично, но у него появилось право говорить о свадьбе.
– А Лерхе? Он пытался с вами объясниться?
– Нет. Он был оскорблен, сильно оскорблен. И не счел возможным опускаться до объяснений. Я не виню его в том, что он назвал вам мое имя. Викентий Леонидович имеет право не щадить такую двуличную особу, как я. Притом сейчас ему надо спасаться от обвинений в убийстве.
– Лерхе на допросе отказался вас назвать.
Мне пришлось затратить усилия, чтобы выяснить вашу личность самостоятельно.
– Вы говорите правду? – вдова стала заливаться краской прямо на глазах.
– Зачем мне лгать? Толстяк с дурацкими усами, Дуткин, смог вспомнить лишь ваши имя и отчество. Потом уже ему пришла на ум оговорка про лабазы в Мокрушах. Так я вас и нашел.
– Ах, какая я дура! Благородный, благородный Викентий Леонидович!"
"Вдова вскочила, отбежала к окну и стала тихонько, как обиженный ребенок, всхлипывать в носовой платок.
Лыков невозмутимо отхлебывал чай. Наконец женщина взяла себя в руки и вернулась за стол.
– Благодарю вас за это важное для меня сообщение, Алексей Николаевич. Вы точно не хотите кагору? Нет? А я выпью.
Она налила себе вина прямо в чашку и разом опустошила ее.
Лыков поднялся.
– Значит, будете склеивать разбитое?
– Да! – ответила Мария Евдокимовна. – Надеюсь, Викентий Леонидович меня простит. Я виновата перед ним и буду ждать сколько потребуется.
– Пожелаю вам дождаться.
А я пошел искать злодеев.
– Как же мне вас отблагодарить? Я уверена, вы их найдете и снимете с Лерхе подозрения!
– Пригласите меня на вашу свадьбу.
Вдова улыбнулась сквозь слезы:
– Обязательно!
Когда Алексей вернулся на службу, в голове его созрел план. Сыщик пошел было в приемную, но оказалось, что директор уже уехал. И Лыков отправился к Дурново на квартиру.
Петр Николаевич занимал казенные апартаменты в новом доме на Владимирской.
