– Да ну нафиг – присвистывает он, а Белый лишь одобрительно улыбается, но послушно идет за девочкой.
Надия тянет его за руку на второй этаж. Здесь Белый в первый раз. И ему интересно, как выглядит комната малышки. Он ведь не очень много знает о детстве своей девочки. В какие куклы играет? Какие книги читает? Какие у нее увлечения? Ему все интересно.
Но эти мысли благополучно испаряются, как только Надия закрывает двери своей детской комнаты.
Малышка смотрит на него, запрокинув голову. Спиной она прижимается к двери, а Федя упирается ладонью чуть выше ее головы.
Черт, его и вправду ведет, голова кругом. Он же дико скучает!
– Я до сих пор в шоке, – шепчет малышка одними губами, а Федя улыбается.
– Я тебя люблю, родная..., – он касается ее губ, когда говорит эти слова.
Ее дыхание обжигает его кожу, и хочется сорваться, отпустить себя. Он ведь сто лет не целует ее так, как хочется, взахлеб.
– Ты самый..., – начинает девочка хрипло с надрывом, обхватывает его ладошками за щеки, разводит пальцы, поглаживает его лицо, а Федя кайфует от этих прикосновений.
– Ты весь мир для меня!
Федя хочет возразить. Да какой он мир? Так, в крайнем случае, переулок, или деревня какая-нибудь в самой дальней жопе мира. Но нет, язык не поворачивается произнести эти мысли вслух.
– Как скажешь, родная, – послушно выдыхает Белый и припечатывает нежные губы своим ртом.
Федю пьянит этот поцелуй. В голове – пусто до звона. Под ребрами – горячо и тепло. А руки сами собой стискивают и сжимают изученное до миллиметра тело его родной девочки.
Он не сразу соображает, что Надия толкает его за плечи глубже в комнату. Давит ладонями так, что Федя оседает на постель.
– Стой... Подожди... Родная моя..., – шепчет Белый, сдерживаясь из последних сил. С трудом Федя открывает глаза, смотрит на свою девочку. Ему нужно убедиться. Нужно знать, – Врачи не запрещают, если... Ты как... Думаешь, можно?
– Федя! – шипит Надия и взбирается на него верхом, трется о него требовательно. А взгляд настолько жгучий, что Белый уже готов спустить в штаны, – Можно! Даже нужно! Очень нужно, любимый.
Белый расплывается в улыбке. Ныряет ладонями под одежду, кайфует от ощущения бархата кожи под пальцами.
– Надеюсь, у тебя кровать не скрипит, – подмигивает Федя.
Все его шутливое настроение испаряется, как только малышка избавляется от рубашки. Теперь девочка сидит на нем в одном лифчике. Идеальная грудь скрыта лишь кружевом. Но даже через эту ткань Федя видит острые горошины сосков.
Надия наклоняется ниже.
