Голой затихает и зажимается, словно то, что я собираюсь с ней делать, заставляет ее цепенеть от ужаса. Не стану изворачиваться, меня это с ней почему-то вставляет. Как и то, что, стоит чуть приласкать, Юля отзывается. Возможно, контраст этот башню сносит. Может, что-то еще. В любом случае, не вижу ничего предосудительного в своем стойком желании ее трахать. Она — моя жена. Имею право.
Трясется, когда распинаю ее на кровати, заводя руки за голову. Теплая и разомлевшая — покрывается мурашками.
Склоняясь, беру в рот торчащий сосок.
Втягиваю отнюдь не нежно. Хочу, чтобы потекла. Не на сухую же ее тереть.
Юля рвано выдыхает и пытается увернуться.
— Станешь дурью маяться, буду трахать до утра, — предупреждаю я. — Быстрее расслабишься — быстрее закончим.
Жаль, взгляда ее гневного не вижу. Когда вновь накрываю ртом сосок, пищит и тихо стонет, но уже не сопротивляется. Прикусываю твердую вершинку зубами. Бью ее языком. Убедившись, что потекла моя мурка, прихватывая за талию, переворачиваюсь вместе с ней на спину.
Не люблю эту позицию, но предполагаю, что ее задница после порки прилично болит. Сама ведь не скажет, терпеть будет. А мне такое не надо.
Оказавшись сверху, Юля, несколько удивляя, дергает за цепочку находящегося над изголовьем кровати бра. Ослепленные резкой вспышкой света, замираем оба. Инстинктивно встречаемся глазами. Ее — горят сначала тем самым гневом, которой я ожидал. А потом — медленно стекленеют, затягиваясь слезами. Справляется быстро. Моргая, смотрит так, словно убить меня готова, девочка-торпеда.
"
"Насаживая на член, удерживаю Юлю за горло, чтобы не отрывала взгляда, только потому, что знаю, ей это трудно дается. Стонет прерывисто, почти хнычет. Предполагаю, что после первого раза поджило всё уже, но узко в ней, п*здец просто. А она еще и зажимается. Тяжело входить. Просунуться не могу. Едва протолкнув головку, хрипло выдыхаю и нетерпеливо дергаю девчонку обратно вверх. Спихивая к изножью кровати, притягиваю к члену головой. Хочу, чтобы в рот у меня взяла.
Прошлый раз покоя не дает, признаю. Юля послушно заглатывает и тут же подается назад. Кашляет и спускает слюну мне на пах. Низко склонившись надо мной, сплевывает, а я не могу даже разозлиться. Мне неожиданно становится смешно.
— Что такое, принцесса? Брезгуешь своей же смазкой?
— Ты такой придурок, — злясь, совершает попытку стукнуть меня кулаком в грудь.
И я все-таки смеюсь. Этот звук для меня самого странный. Сдавленный и хриплый, совсем не веселый.
