Не хотел бы, чтобы будущий зять ей с кем-то кости промывал.
Делаем заказ. У Ставницера звонит телефон, и он, тут же за столом, принимает вызов, а я невольно мыслями к Юле возвращаюсь. Макар отрапортовал, что больше сегодня не возникала. Забрали Хорола из больницы, пару часов с ним пробыла. Мурманский, естественно, тоже маячил рядом. Вечером домой вернулись. Надо сказать, удивлен, что не пожаловалась отцу, не попыталась оспорить перед ним наш договор. А то, что не стала, уверен. Хорол бы не смолчал.
— Бокс стал скучным, — заявляет Виктор Степанович с негодованием.
— Перевелись на Руси витязи. Вот ты, Рома, богатырь! Знаешь, да, как часто я костерю тебя за то, что ушел из спорта?
— Предполагаю, каждый раз, сидя в первом ряду перед рингом.
— В точку!
— Садись подальше, Виктор Степаныч, — усмехаюсь. — Либо вообще не смотри. Я вот — не смотрю.
— Угу, — буркнув, убирает руки со стола, давая официанту пространство, чтобы расставить тарелки. — А что мне делать?
— Переключайся на футбол. Сейчас модно.
— Командный спорт — не мое.
— Конечно, не твое. Ты прёшься, отслеживая ошибки. За одним проще уследить.
— За тобой было сложно, — крякнув, Виктор Степанович вновь усмехается, никак припоминая былые времена. — Именно поэтому, узнав, что несокрушимый боец нашел свою женщину, я аж духом воспрял! Вот она будет наступать и наступать, не заморачиваясь на то, насколько ты готов к защите.
Я хмурюсь.
— Ты не знаешь, что между нами происходит.
— Не знаю. Но мне нравится строить догадки. Девчонка — Хорольская.
Это уже много значит.
— Она — Саульская, — поправляю машинально.
Ставницер, сотрясая указательным пальцем воздух, громко гогочет.
— А вот эти слова значат еще больше! Ваш альянс видится мне гораздо интереснее современного бокса, — заявляет он. — Хочу, чтобы ты ее к нам на ужин привел.
Я невольно напрягаюсь. Вместе с Юлей в обществе мы еще не появлялись. Должен признать, я не знаю, как она себя поведет."
"Уловив мои колебания, Ставницер снова смеется.
— Приводи, приводи… Мы — свои. Хочу на нее посмотреть.
Остаток ужина проходит в тишине. Доедаем и прощаемся на крыльце. Назар с Семеном уже возле машины пасутся.
— Что с матросом? — тихо спрашиваю на подходе.
— Сидит. Думает.
Назар отталкивается от капота. Подходит, чтобы дверь мне открыть.
— До сих пор не надумал? Может, плохо уговариваете?
— Стараемся, Сауль. Я тебе предлагал вариант…
— Семью мы трогать не будем, — пресекаю дальнейшее обсуждение.
Я хоть и сволочь, но принципы свои тоже имею.
