Будешь дальше упорствовать? Вперед, — развожу руками. — Только я тебе помогать не собираюсь, — вновь делаю небольшую паузу. — Понимаешь же, что все равно вместе будем. Вижу, что понимаешь. Хочешь, чтобы я штурмом брал? Возьму.
— Иди ты к черту, Рома!
— Там я уже был. И даже дальше.
— Ничего не получится!
— Надо, чтоб получилось!"
"Ребенок… Богдан, да. Он начинает плакать громче. А Юля трясет его с таким видом, будто это должно помочь ему чувствовать себя лучше.
— Что ты делаешь?
— В смысле?
— Зачем ты трясешь его?
— Не трясу, а качаю.
— Перестань так делать.
— Ты не можешь указывать мне еще и в этом! О детях ты ничего не знаешь.
— Знаю достаточно, чтобы понимать, что он голоден. Покорми его уже. Юля!
Она шумно выдыхает. Отворачивается. И, наконец, сдается. Садится с Богданом в кресло и, не отрывая от него взгляда, принимается медленно расстегивать мелкие пуговицы кофты. Оттягивает лифчик вниз и… меня кроет. Ничего не могу с собой поделать, огненной вспышкой внутри меня поднимается возбуждение.
Просто от вида ее обнаженной груди.
Потом уже, спустя первые тяжелые секунды, примешиваются совершенно другие чувства.
Это мой ребенок.
Наш.
Наблюдая за тем, как Юля прикладывает его к груди, внешне стараюсь сохранять хладнокровие. Получается, откровенно говоря, хреново.
На пике эмоций, когда приходит понимание, что никак не справлюсь, я просто отворачиваюсь и выхожу на лоджию. Выкуриваю три сигареты, одну за другой. Без каких-либо перерывов. Легкие забивает нехило, так что снова травиться нескоро захочется.
Все пытаюсь усмирить развернувшуюся в груди бурю. Но чувствую, что обвал неизбежен. Откровенно на куски рвет.
Когда же все, в конце концов, устаканится? Каков порядок?
Долго стою. Уже бесцельно. Смотрю на развернувшийся массив.
Дышу. Дышу. Дышу.
Жарко сегодня. Душно. В глазах жжет. От жары ли…
В спальне тихо. Юля стоит возле детской кроватки. Я выпускаю эмоции так, как умею. Подхожу и обнимаю ее со спины.
Готов к тому, что оттолкнет. Но она не отталкивает.
— Богдан не любит спать один, — проговаривает тихо.
— Я пытаюсь приучить его к кроватке. Стою вот так и держу его за руку. Правда… — последний раз мазнув по крохотному кулачку сына большим пальцем, отнимает руку. С шумом взволнованно переводит дыхание. — Ночью быстро сдаюсь и просто забираю его к себе. Это плохо. Но иначе мы бы оба не высыпались.
Стараюсь действовать осторожно, когда разворачиваю Юлю к себе. Нахожу глаза. Долго смотрю. Все чувства свои в нее перекачиваю.
