Но что он подразумевает, когда говорит «за вами»?
Боюсь надеяться. Страшно даже мысль подобную допустить. Знаю, как потом может быть больно.
— Рома… Перестань…"
"Но он с сумасшедшей страстью целует уже шею. Пробует. Вспоминает. Наверняка следы оставляет. Меня от этих грубых и таких знакомых ласк фейерверками разрывает.
— Рома… Отпусти…
Не отпускай… Держи крепче…
— Юля… Юлька…
— Рома…
Внутри меня словно тухнет и вспыхивает электричество. Пробки выбивает и врубает. Паузы занимают микросекунды, но перепады в ощущениях такие резкие — меня трясет, как на электрическом стуле.
— Юля…
— Доблый день!
Момо не выговаривает «р» только если сильно волнуется. И я могу ее понять. Мощная фигура Саульского кого угодно заставит нервничать.
Он неторопливо поворачивается на источник звука. Бегло оценивает и возвращает взгляд ко мне.
— Это что еще за Мао Цзэдун?
— Рома!
Негодуя, с облегчением отмечаю, что он позволяет, наконец, себя оттолкнуть.
— Мао Цзэдун был китайцем, — тщательно проговаривает моя японская подруга, ни на миг не прекращая улыбаться.
— Момо — чистый японец, — тычет большими пальцами себе в грудь.
— Понятно. Как Toyota.
— Саульский! — восклицаю еще более возмущенно.
Момо лишь растерянно хлопает глазами.
— Не обращай внимания, милая. У Ромы дурацкое чувство юмора.
— А-а-а, — тянет та, поднимая вверх указательный палец. — Не умеет шутить! Момо умеет, — взмахнув руками, смеется. — Момо всегда весело!
— Познакомься, Саульский. Момо — моя подруга, — по какой-то причине не хочу говорить, что она помогает мне с ребенком.
Не хочу навязывать ему ничего, что связано с Богданом. Глубоко вдохнув, окончательно в себя прихожу. — Момо, дорогая, это Рома. Мой бывший муж.
Озвученный статус у Саульского ожидаемо вызывает неприятие. Напряженно двигая челюстями, он щурит глаза.
— В какой момент я стал бывшим, Юля? Официально ты все еще моя жена. Всегда была. И навсегда ею останешься. Так понятно? Или я должен выражаться еще конкретнее?
— Официальная информация, Саульский, — всеми силами стараюсь не цепляться за вспыхнувшие вместе с его словами надежды.
— Сейчас меня зовут Юлия Палеха. А ты — вдовец, Рома.
— К херам такую информацию. На, читай, — всучивает мне тонкую папку, которую, вероятно, швырнул на тумбочку, когда только вошел в квартиру, и проходит без приглашения дальше.
Оглядываясь, не скрывает недовольства.
— Рома тоже остается на обед? — с радостным возбуждением суетится Момо.
— Нет, — резко отсекаю я. Но быстро смягчаю голос ради подруги.
