— Ну и все.
— Молчи уже, Юля!
— Молчу.
— Молчи!
— Молчу, — подгадав удачный момент, обнимаю его. Беззастенчиво скольжу голым телом по его твердому, горячему и тщательно мною намыленному. Поднимаясь на носочки, смеюсь, выплескивая свое хорошее настроение. — Сауль, Сауль… Я все равно люблю тебя.
— Любит она…
— Да! Поздравь меня! Поздравь!
— А то что? Год разговаривать не будешь?
— Ты испугался? Не отвечай! Не отвечай! — не переставая посмеиваться, повышаю голос. — Может, и год… Хотя нет. Год я не смогу…
— Поздравляю.
— Спасибо!
Глава 38
Когда пуля входит в грудь, то рвется рубаха.
© С. Шнуров «В этих словах»
Сауль"
"Запуск снаряда, который разрывает нашу реальность, случается рядовым летним утром. Юлю тошнит. Просыпаюсь, когда она вскакивает с кровати и несется в ванную. Слушая, как ее за стенкой выворачивает, каким-то внутренним чутьем уже понимаю, чем именно это чревато.
Пытаюсь оставаться невозмутимым. Но получается далеко не сразу. Сначала внутренности сворачивает раскаленной волной.
Требуется несколько медленных вздохов, чтобы унять этот пожар.
Юля возвращается в комнату минут через десять. Она не выглядит взволнованной или больной. И мой мозг рубит новая тревожная мысль: это произошло не в первый раз… Прикидывая даты, думаю о том, что позавчера и вчера я уезжал, когда она еще спала. А прошлым вечером Юля выглядела бледной. У нее дрожали руки, но она шутила и смеялась, заявляя, что это из-за недостатка глюкозы, и мы отправились среди ночи в кухню пить сладкий чай.
— Давно это у тебя?
— А? Что?
Заворачивается в одеяло, словно ей холодно, и прикрывает глаза, явно с расчетом еще поспать.
— Рвёт тебя давно?
— Второй день, — признается после небольшой паузы. — До этого немножко подташнивало. Сейчас посплю, и пройдет.
— Не думала, почему?
— У меня в детстве пару раз бывало на нервной почве. Папа даже в больницу водил. Сказали, психогенное, — подмечаю, что слишком много она этих пауз берет. Словно за дыханием следит. — Я сейчас много нервничаю из-за экзаменов.
И еще за Ритку. У нее результаты скоро.
— Юля, — пытаюсь смягчить охрипший голос. — Когда у тебя последний раз были месячные?
Она смеется. Открывая глаза, смотрит на меня и снова смеется.
— Ну, при чем здесь это, Саульский? Подумал, что я беременна? Нет, — мотает головой. — Я же сто лет на таблетках.
Мне, в отличие от нее, совсем не до веселья. Напротив, по новой разбирает тревога.
— Когда, Юля? Не припоминаю, чтобы это было недавно.
