Сталкиваясь, образуем особое магнитное поле. Ничего круче этого взаимодействия я никогда не испытывала. Каждый раз кажется, что выше накал попросту не может быть. А он все растет. Как так получается? Природой заложено? Или же, напротив, это какой-то энергетический сбой? Не знаю. Да и неважно мне.
Я счастлива только от того, что снова нахожусь в эпицентре его силы.
Мы присаживаемся на диван. Друг напротив друга. Саульский молчит. Смотрит внимательно. Пробираясь в душу, считывает мои эмоции. И ждет, уже зная, что мне нужно выговориться.
— Эта неделя была такой долгой. И одновременно такой короткой. Очень трудной. И очень одинокой. Папа редко приходил в сознание. А я сидела и все думала, думала, думала… Почему так происходит? Почему он? Почему с нами? Почему?
— Никто не знает, Юля. Это жизнь. Просто так случается.
Со свежими ранами мне трудно это понять. Но я стараюсь. Киваю, прижимая дрожащие пальцы к уголкам глаз.
— Это так больно. Это режет, как сотни ножей. Вдохнуть глубоко невозможно. Изнутри разрывает…
— Это пройдет.
— Да… Папа сказал, что будет смотреть на меня с неба. Если буду плакать, он рассердится, и пойдет дождь, — смеюсь, воскрешая этот самый диалог. — Хочу помнить только хорошее. Но пока это сложно, — прикрывая глаза, чуть откидываю голову и глубоко вдыхаю. Когда вновь смотрю на Саульского, вижу, что он все так же сосредоточен исключительно на мне. — Отвлеки меня, Рома. Расскажи что-нибудь.
— Что именно?
— Что угодно. Ерунду какую-то… Все равно, что…
Собираясь с мыслями, он выдерживает небольшую паузу.
Все это время не отрывает от меня взгляда. А потом берет мою руку и, откинувшись на подушки спиной, укладывает меня себе на грудь.
— Ободряющей сказки не получится, Юля. Сразу говорю. Я не умею.
— Мне и не надо. Сказок не надо. Правду хочу.
Вот мы и пришли к трезвому подходу с моей стороны. Я и не знаю, кто из нас больше удивлен. По тому, как Рома задерживает дыхание, понимаю, что он — нимало. Но я все же, наверное, сильнее.
— Мы сталкивались раньше.
Я недавно вспомнил.
— В смысле до свадьбы?
— Да.
— Когда?
Он медлит, но явно не потому, что щадит мои чувства. Это лишь манера вести беседу, так, как ему самому удобно.
— Уверенности нет. Но я думаю, что это была ты.
— Когда же?
— Года три-четыре назад. Ты шла по набережной. Уронила телефон. Он ударился о плитку и отлетел за ограждение. Ты подлезла к самому краю, дотянулась пальцами. Но вместо того, чтобы достать его, умышленно столкнула в воду.
