Она всегда была такой: гиперактивной и общительной девушкой, и в свое время он часто удивлялся, что между ними что-то получилось. Ее жизнь в Москве пестрит красками и чем-то грандиозным. Неудивительно, что она нуждается в слушателе. Будь рядом с ней больше, чем один человек, Машка быстро бы потеряла к Мурату интерес.
«Пусть болтает о чем хочет. Главное, в душу не лезет».
Большую часть ее речи он пропускает мимо ушей, и ему не стыдно. Чужое внимание ей льстит: когда-то она не брезговала делиться своими мыслями даже со школьными изгоями.
С Машкой в школе дружили многие, а она дружила только с Муратом."
"В груди вибрирует какой-то зубодробительный трек, и сердце скачет как бешеное. Этот пол, по которому топчется куча народа, эти стены со вспышками неона и искусственным плющом и это непрекращающееся людское шевеление превращаются в единый широкий мазок с линиями растянутого цвета. Ни лиц, ни фигур, ни голосов. Мурат один, и ему удобно.
– О, моя любимая! – Машка пихает его в сторону танцпола.
– Давай потанцуем! Скорей!
Он вовремя одергивает руку. Маша непонимающе хлопает глазами. Танцевать среди стольких беснующихся тел? Увольте.
– Иди без меня, я не хочу, – отвечает Мурат, ясно замечая, как занимается раздражение на ее лице. Она пришла сюда повеселиться, и сейчас у нее отнимают отличную возможность это сделать.
– Ну же. Не ломайся. Пойдем.
– Нет, у меня перед глазами пляшет все.
Мурат прикрывает рот ладонью, содрогаясь.
– Я поддержу тебя! – Она хохочет над тем, как быстро он опьянел.
Мурат упирается руками себе в колени. Ему бы постоять еще чуть-чуть, не шевелясь. – Скорей! Боже, она сейчас кончится!
– Отстань уже от меня! – Он не хочет ей грубить, но его тошнит.
– Да что с тобой, в самом деле? – Машка заглядывает ему в лицо. Ее въедливость, которая в прошлом спасла Мурата от суицидальных мыслей, сейчас совсем ни к месту. Они давно расстались, причем по обоюдному согласию, так в чем дело? – Я думала, все хорошо.
Ты говорил, что все хорошо!
– Ничего я не говорил. Ты сама это придумала. Теперь уйди.
Она отходит на несколько шагов назад, видимо осознав, что напирает слишком сильно.
– Тебе очень плохо? Может, проводить тебя на улицу?
Мурат сам не может понять, почему на душе так погано, словно он где-то серьезно налажал. Не стоило сюда приходить. Толик и без него бы хорошо отдохнул. Он и сейчас веселится где-то, оставив Мурата наедине со своими мысли.
