Мурат не упускает возможности добавить:
– Это что, женский роман? С каких пор тебя тянет на розовые сопли?
– С каких пор тебя это волнует? Вообще, это не роман, а научпоп. Видишь, розовое – не всегда женское. Раз пришел, не мешай.
– А синее – не всегда мужское, по твоей логике?
Саша поворачивает лицо в его сторону:
– Это не моя логика. Если у человека широкие взгляды, он не будет делить мир на розовое и синее. Это глупо и скучно. Ведь есть столько замечательных оттенков: красных, зеленых, оранжевых. Понимаешь, о чем я?
– Нет.
Мы же говорили про мужское и женское. При чем тут другие цвета?"
"Должно быть, его лицо выражает сейчас абсолютную тупость, потому что Саша глядит на него с жалостью.
– Ты бревно, Мурат. Не хочу с тобой разговаривать.
– Хорошо-хорошо, ладно. Какой я цвет по вашей прогрессивной теории?
Она переворачивается на живот и сканирует его дотошным взглядом исследователя. Голос, которым Саша отвечает, полон непоколебимой уверенности:
– Фиолетовый.
Проходит несколько мгновений полный тишины, прежде чем до Мурата доходит, что к чему, и это его не на шутку злит.
– Хрень несешь.
Та пожимает плечами и возвращается к книге. Отвернувшись от света к стенке, он слышит ее обидчивое:
– Кто-то застрял в текстурах. Ой, то есть в прошлом. Рефлексия в помощь.
* * *Утром Мурат просыпается с намерением доказать Толику и Сашке, что он не зациклен на своих проблемах. Нет приятнее чувства, чем знать, что ты прав, а остальные нет. С такими мыслями он отправляет емкое смс Цареву.
«Назови причину, почему я не должен жать тебе руку» – выглядит как что-то невозможное, но лучше решить все лично.
Мурат поднимает голову, готовый пробить товар очередного покупателя, и тут видит перед собой Пегова Кирилла. Тот стоит у кассы без единой покупки.
– Я бы хотел закупиться оптом, можно? – Весь его вид сочится самовлюбленностью и гордыней. Даже напускная вежливость в голосе ни к чему – слишком уж высоко задран подбородок.
– Смотря чем, – едко, сквозь зубы.
– Ящик лимонного «Гаража». Штук двадцать бутылок колы ноль девять. «Хаски» поллитровых столько же. Потом чипсы…
Мурата от неожиданности чуть не подводит бдительность: очень хочется спросить, знает ли отец Кирилла об этих покупках. Сомневаться в том, что алкоголь покупается втайне, не приходится: Пегов оплачивает наличкой, а не картой, с которой легко себя разоблачить, и добавляет, что все купленное позже заберут его друзья. Мамкин конспиратор.
