Новых песен они со всеми последними событиями разучить не успели, поэтому обошлись старыми, теми, что играли на костре. В отличии от того раза, смешных историй никто не рассказывал; и, вопреки ожиданию, никто не грустил, напротив, ребята активно расспрашивали Мурата, куда тот едет, куда хочет поступить и планирует ли возвращаться. Денис с неприятным удивлением понял, что из-за отъезда грустит только он один.
– Если так получится, – произнес Слава, – что твой папаня отправит тебя на родину мачехи, хотя бы фоточки отправь.
Купи там какие-нибудь бесполезные побрякушки в подарок, как вернешься.
Мурат отпил браги из кружки и ответил, что насчет Варшавы отец даже не намекал.
Толик нашел в интернете несколько статей о достопримечательностях. Слава через плечо заинтересованно смотрел в экран его телефона. В этот момент Мурат виновато сказал, что выйдет на крыльцо покурить, но перед тем, как встать из-за стола, он тихонько задел ступню Дениса своей ступней. Это незаметное касание весьма однозначно расшифровывалось.
Денис выждал некоторое время, затем вышел следом, соврав, что хочет отлить.
Когда он прошел мимо двери в ванную, намереваясь выйти на улицу, сильная рука Мурата возникла сбоку и втащила внутрь. Дверь закрылась на защелку, и Денис решил не тянуть время. Он обнял Котова за шею, принялся тянуть на себя, пока не врезался спиной в край раковины.
– Послушай, я тут… – Мурат умолк, когда его губы смяли с тем же голодом, что и вчера под окнами Царевых, быстро, неаккуратно, со страхом, что их обнаружат.
Денис зарывался пальцами в его волосы, пахнущие жасмином, то и дело их сжимал, когда нужно было, сам поворачивал голову Мурата в сторону и все целовал, целовал без остановки, одинаково распаленный и расстроенный. Но, когда Мурат застонал в негромком протесте, ему пришлось сбавить ход.
– Пожалуйста, дай мне сказать.
Денис, устыдившись себя, прекратил прижиматься так тесно. От густо-красных щек Мурата и его замечательных черных глаз, что смотрели куда угодно, но не в упор, все внутри трепетало и пело.
– У тебя ведь телефон теперь нерабочий, да?
Денис угукает.
– Я тут подумал, что… в общем, вот.
Он вынул из заднего кармана брюк сложенный вдвое желтый стикер. Тот самый, который Денис вручил ему на кассе вместе с купюрами. Эта записка «Я не пустое место. Назови причину, почему я не должен жать тебе руку» казалась в этот момент по-детски глупой, как и обида, с которой она была написана. Мурат написал собственный номер на обороте.
